Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 11)
Шаг или два — я свалюсь полудохлый и хилый;
Тут я грохнулся оземь всеми костьми, через десять минут, не позже.
Едва со мной приключилось это
(Извозчик пошел искать телефон), —
Голодные люди с разных сторон
Хлынули из домов, дабы урвать хоть фунт моей плоти.
Мясо живое срезали они со скелета.
Но я же еще дышу! Что ж вы смерти моей не подождете!
Я знавал их прежде — здешних людей. Они сами
Приносили мне средство от мух, сухари и сольцу,
И наказывали ломовику-подлецу,
Чтоб со мной по-людски обращался жестокий возница.
Нынче они мне враги, а ведь раньше мы были друзьями.
Что же с ними стряслось? Как могли они так страшно перемениться?
Не пойму я — в силу каких событий
Исказились они? Я себе задаю вопрос:
Что за холод прошиб их, что за мороз
Простудил их насквозь? Озверели, что ли, от стужи?
Поскорей помогите же им, поспешите,
А не то такое вас ждет, что даже в бреду не придумаешь хуже.
1920
Календарные стихи
Перевод Д. Самойлова
Хоть и вправду снег разъел мне кожу
И до красноты я солнцем продублен.
Говорят, что не узнать меня, ну что же!
Кончилась зима — другой сезон.
На камнях спокойно он разлегся,
Грязь и тина на башке растут,
Звезды, что начищены до лоска,
Знать не знают, толст он или худ.
Вообще созвездья знают мало,
Например, что он изрядно стар.
И луна черна и худощава стала.
Он продрог на солнце и устал.
Ах, на пальцах черных толстый ноготь,
Лебедь мой, не стриг он и берег,
Отпускал, не позволяя трогать.
Лишь просторный надевал сапог.
Он сидел на солнышке немного,
В полдень фразу он произносил,
Вечером легчало, слава богу,
По ночам он спал, лишившись сил.
Как-то хлынула вода, зверье лесное
Исчезало в нем, а он все жрал,
Воздух жрал и все съестное.
И увял.
1922
Баллада о старухе
Перевод Д. Самойлова
{11}
В понедельник стало полегче старой,
И всем на диво она поднялась.
Грипп ей казался небесной карой.
Она с осени высохла и извелась.
Два дня ее не отпускала рвота.
Она встала буквально как снег бела.
Продукты в запасе, но есть неохота.
И она один только кофе пила.
Теперь она выкрутилась. Рановато
Петь над нею за упокой.
От своего орехового серванта
Она не спешила — вон он какой,
Пускай червяк в нем завелся, а все же
Старинная вещь. О чем говорить!
Она его жалела. Спаси его, боже.
И стала еще раз варенье варить. 
