Берт Хеллингер – Порядки любви (страница 3)
КЛАУДИА: Потому что это было ужасно. Ну, то есть мы не были долго знакомы и довольно быстро решили пожениться, а потом для меня все было ужасно.
ХЕЛЛИНГЕР: Для тебя было ужасно, а для него тоже?
КЛАУДИА: Я постаралась, чтобы и для него тоже было ужасно.
ХЕЛЛИНГЕР: Какой злой женщине из твоей системы ты подражала?
КЛАУДИА: Матери уж точно.
ХЕЛЛИНГЕР: Поищем кого-нибудь еще. Вопрос в том, кто из женщин в твоей родительской системе справедливо злился на какого-то мужчину? Когда происходит что-то такое, как ты описываешь, за этим часто стоит динамика двойного смещения. Знаешь, что это такое?
КЛАУДИА: Нет.
ХЕЛЛИНГЕР: Я приведу тебе пример. На курсе Ирины Прекоп, где она демонстрировала свою удерживающую терапию, она пригласила держать друг друга одну супружескую пару. Внезапно у жены изменилось лицо, она вдруг разозлилась на своего мужа, хотя у нее не было на это никаких причин. Тогда я сказал Ирине: «Смотри, как у нее меняется лицо. По нему можно определить, с кем она идентифицирована». Лицо клиентки вдруг стало лицом восьмидесятилетней женщины, при этом самой ей было где-то около тридцати пяти. Тогда я сказал ей: «Обрати внимание на свое лицо! У кого было такое лицо?» Она ответила: «У моей бабушки». Я спросил: «А что было с бабушкой?» Она рассказала: «Бабушка была трактирщицей, и иногда дед таскал ее за волосы по залу на глазах у всех посетителей. А она это терпела».
Можешь себе представить, что на самом деле чувствовала ее бабушка? Она злилась на своего мужа, но никак этого не выражала. Эту подавленную злость переняла ее внучка. Это
Вопрос: было ли у тебя что-то подобное?
КЛАУДИА: Мне ничего такого не известно.
ХЕЛЛИНГЕР: Если бы что-то такое было, то ты была бы в большом долгу перед своим мужем.
КЛАУДИА: Хм…
ХЕЛЛИНГЕР: Вот именно.
ХЕЛЛИНГЕР: Что, попалась?
КЛАУДИА: Нет. Но я как раз думала о том, что я рада, что у него все хорошо.
ХЕЛЛИНГЕР: Это оттого, что ты чувствуешь себя виноватой. Но верно ли то, что я сказал, мы сможем проверить, только когда продолжим работу. Пока что это только гипотеза.
Первая жена
ГЕРТРУДА: Меня зовут Гертруда. Я врач, занимаюсь общей практикой. Я не замужем, и у меня есть сын, ему скоро будет девятнадцать.
ХЕЛЛИНГЕР: А что с его отцом?
ГЕРТРУДА: Он уже около пяти лет с ним не виделся.
ХЕЛЛИНГЕР: Что с ним?
ГЕРТРУДА: Он женат, в этом браке у него трое детей. И где-то пять лет назад у него родилась еще дочь от другой женщины. Но это его проблемы, я с ним уже пять лет не разговаривала.
ХЕЛЛИНГЕР: Когда вы с ним познакомились, он уже был женат?
ГЕРТРУДА: Сейчас это его третий брак. Тогда он тоже был женат, кажется, во второй раз. Они как раз собирались разводиться. Я знаю его еще со школы, мы вместе учились. Потом мы разошлись. Он жил в другом городе и там женился. А один раз он женился в качестве услуги, чтобы помочь женщине выбраться из Венгрии. Потом он развелся, а потом женился снова.
ХЕЛЛИНГЕР: Так нельзя. Нельзя жениться в качестве услуги. У тебя были с ним интимные отношения до того, как он первый раз женился?
ГЕРТРУДА: Да.
ХЕЛЛИНГЕР: Значит, ты его первая жена. В таком случае ты имеешь приоритет перед всеми его женами. Приятное чувство, да?
ГЕРТРУДА: Да-да, только это трудно.
ХЕЛЛИНГЕР: Что тут такого трудного?
ГЕРТРУДА: Ну, мне сейчас не обязательно испытывать это чувство. Уже нет.
ХЕЛЛИНГЕР: Приоритет не зависит от чувств.
ГЕРТРУДА: Да?
ХЕЛЛИНГЕР: Это факты, они существуют вне зависимости от чувств.
Счастье пугает
ХЕЛЛИНГЕР: Я скажу тебе кое-что про счастье. Счастье воспринимается как что-то опасное, поскольку оно делает одиноким. То же самое относится и к решению. Оно воспринимается как что-то опасное, поскольку делает одиноким. А вот с проблемами и несчастьем мы всегда в хорошей компании.
Проблема и несчастье связываются у нас с чувством невиновности и верности. Решение же и счастье связываются с чувством предательства и вины. Поэтому счастье и решение возможны только в том случае, если человек принимает эту вину. Не то чтобы это была реальная вина, но она так воспринимается. Поэтому так труден переход от проблемы к решению. Ведь если то, что я тебе сказал, факт и ты бы приняла это как факт, тебе пришлось бы полностью перестроиться.
Сын замещает брата матери
ХАРТМУТ: Мне сначала нужно настроиться и сосредоточиться на семейных отношениях. Меня зовут Хартмут, я бизнес-консультант, а еще я занимаюсь научной работой в своей области – это религиозная философия. У меня две дочери от первого брака. Потом я женился снова. Мы с женой все еще в браке, хотя уже семь лет живем раздельно. Дочерям от первого брака тридцать и двадцать семь.
ХЕЛЛИНГЕР: И чего ты хочешь здесь?
ХАРТМУТ: Я хочу разобраться, насколько мне следует вовлекаться в человеческие отношения любого рода. Я стал большим анахоретом и чувствую, что при этом что-то теряю. Во мне есть большой избыток любви, только я не знаю, куда ее девать.
ХЕЛЛИНГЕР: Сейчас мы расставим твою родительскую семью. Ты уже когда-нибудь делал семейную расстановку, знаешь, как это делается?
ХАРТМУТ: По каким-то схемам пока нет, но в голове у меня уже есть примерный план.
ХЕЛЛИНГЕР: Твой план наверняка неверен. Он служит только для защиты. То, что заранее себе придумываешь, служит для защиты. То, что рассказываешь терапевту о своих проблемах, тоже служит для защиты. Все становится серьезным только тогда, когда начинаешь действовать. Ладно, кто бы мог побыть твоим отцом?
ХАРТМУТ: Роберт мог бы, потому что…
ХЕЛЛИНГЕР: Никаких обоснований не требуется. Сколько у тебя братьев и сестер?
ХАРТМУТ: Двое, брат и сестра, и еще одна неполнородная сестра. Поэтому я не сразу сказал. Но я с ней не рос.
ХЕЛЛИНГЕР: Это сестра по отцу или по матери?
ХАРТМУТ: По отцу.
ХЕЛЛИНГЕР: Он был женат до брака с твоей матерью?
ХАРТМУТ: Нет, после. После развода он снова женился, и тогда родилась еще эта сестра. Моя мать замуж больше не выходила.
ХЕЛЛИНГЕР: Кто был первым ребенком твоих родителей?
ХАРТМУТ: Я сам.
ХЕЛЛИНГЕР: Кто-то из твоих родителей был раньше в браке, прочных отношениях или помолвлен?
ХАРТМУТ: Нет. Хотя у моей матери был другой кандидат, он потом стал моим крестным.
ХЕЛЛИНГЕР: Он нам понадобится. Есть еще кто-нибудь, кто важен?
ХАРТМУТ: Крайне важен брат моей матери.
ХЕЛЛИНГЕР: А что с ним?
ХАРТМУТ: Моя мать всегда хотела жить с ним, и меня она хотела сформировать по его образцу.
ХЕЛЛИНГЕР: Он священник или что?
ХАРТМУТ: Нет, он был знаменитым актером.
ХЕЛЛИНГЕР: Она хотела жить с ним?
ХАРТМУТ: На самом деле она предпочитала его моему отцу.
ХЕЛЛИНГЕР: Мы возьмем его позже. А сейчас поставим отца, мать, брата и сестру, вторую жену отца, сестру по отцу и друга матери. Выбери из группы для каждого из них кого-то, кто будет их замещать: мужчин для мужчин или мальчиков и женщин для женщин или девочек. Затем поставь их по отношению друг к другу, причем так, как ты чувствуешь это сейчас. Например, насколько далеко от отца стоит мать и в какую сторону они смотрят. Поставь каждого на его место, ничего не говоря и не объясняя. Делай это сосредоточенно и серьезно, иначе ничего не получится.