Беррес Скиннер – По ту сторону свободы и достоинства (страница 22)
Опосредование отдаленных последствий легче изучить, когда подкрепляющие факторы позитивны. Возьмем, к примеру, «палеоповедение» – разведение костра. Практика сгребания золы с горячих углей ночью, чтобы утром можно было найти живой уголек для разжигания нового костра, скорее всего, была очень важна, когда разжечь огонь иным способом казалось непросто. Как этому научиться? (Конечно, не следует объяснять, что кто-то «подхватил идею» разведения костра, так как для ее объяснения придется проделать аналогичный путь.) Живой уголь, найденный утром, вряд ли может подкрепить поведение, связанное с выгребанием золы накануне вечером, но временной разрыв можно преодолеть серией обусловленных подкреплений. Легко научиться разжигать новый костер от старого, который не совсем погас. А если костер, кажется, не горит некоторое время, несложно научиться копаться в золе, чтобы найти уголек. Глубокая куча пепла станет условным подкреплением – поводом, при котором можно покопаться и найти уголек. Тогда сгребание пепла в кучу подкрепляется автоматически. Сначала временной интервал мог быть коротким – костер сгребался в кучу, и вскоре после уголек находился. По мере того как это становилось практикой, временные аспекты условного подкрепления могли меняться.
Как и все описания происхождения палеоповедения, данная версия весьма спекулятивна, однако может служить для пояснения сути дела. Условия, при которых люди научились беречь огонь, должны были быть крайне редкими. Для убедительности приходится апеллировать к тому, что для их возникновения потребовались сотни тысяч лет. Если же один человек овладел умением беречь огонь или какой-либо его частью, другие легче овладевали им, и необходимость в непредвиденных условиях отпадала.
Одно из преимуществ социальных животных: не обязательно изучать практику самостоятельно. Родитель учит ребенка, как ремесленник подмастерье, поскольку растет полезный помощник, но в процессе ребенок и подмастерье приобретают полезное поведение, которое, скорее всего, не приобрели бы в несоциальных условиях. Вероятно, никто не сажает растения весной только потому, что потом собирает урожай осенью. Сажать не было бы адаптивным или «разумным», если бы не было связи с урожаем, но человек сажает весной из-за более непосредственных условий, большинство из которых организованы социальной средой. Урожай в лучшем случае имеет эффект поддержания серии обусловленных подкреплений.
Важным репертуаром, обязательно приобретаемым у других, является вербальный. Вербальное поведение, предположительно, возникло в условиях практических социальных взаимодействий, но индивид, который становится и говорящим, и слушающим, обладает репертуаром необычайного объема и силы, который может использовать самостоятельно. Часть репертуара связана с самопознанием и самоконтролем, которые, как мы увидим в главе 9, являются социальными продуктами, хотя обычно их ошибочно представляют как сугубо индивидуальные и частные вещи.
Еще одно преимущество – человек, в конце концов, является одним из «других», осуществляющих контроль и делающих это ради собственной выгоды. Организованные учреждения часто оправдывают, указывая на определенные базовые ценности. Человек под властью правительства пользуется определенной мерой
Без социальной среды человек остается, по сути, одичавшим, как те дети, которые, как говорят, воспитаны волками или с раннего возраста могли сами за себя постоять в благоприятном климате. Человек, с рождения одинокий, не имеет вербального поведения, не осознает себя как личность, не владеет техникой самоконтроля, а в отношении окружающего мира имеет лишь скудные навыки, которые можно приобрести за одну короткую жизнь в несоциальных условиях. В аду Данте[50] его ждут особые муки тех, кто «жил без вины и без похвалы», подобно «ангелам, которые были… для себя». Быть для себя – значит почти не быть никем.
Великие индивидуалисты, на которых часто ссылаются, чтобы показать ценность личной свободы, обязаны своими успехами предшествующей социальной среде. Невольный индивидуализм Робинзона Крузо и добровольный индивидуализм Генри Дэвида Торо демонстрируют очевидные долги перед обществом. Если бы Крузо попал на остров младенцем, а Торо вырос без присмотра на берегу Уолденского пруда, истории были бы иными. Все начинают младенцами, никакая степень самоопределения, самодостаточности или самообеспеченности не сделает нас личностями, выходящими за рамки отдельных представителей человеческого рода. Великий принцип Руссо – «Природа сделала человека счастливым и добрым, но общество развращает его и делает его несчастным» – неверен. Ироничен факт: сетуя на то, что его трактат
Даже выдающиеся революционеры почти полностью являются традиционными продуктами систем, которые свергают. Они говорят на том же языке, пользуются логикой и наукой, соблюдают многие этические и правовые принципы, используют практические навыки и знания, которые дало им общество. Небольшая часть поведения может быть необычной и даже радикальной, придется искать исключительные причины в их уникальных историях. (Приписывать их оригинальный вклад чудотворному характеру автономных людей вообще не объяснение.)
Таким образом, это некоторые из выгод, которые можно приписать осуществляемому другими контролю в дополнение к благам, используемым в контроле. Более отдаленные имеют значение для любой оценки справедливости или честности обмена между индивидом и социальным окружением. Никакого разумного баланса не достичь, пока отдаленные выгоды игнорируются чистым индивидуализмом или либертарианством или пока баланс так же сильно отбрасывается в другую сторону системой эксплуатации. Предположительно, существует оптимальное состояние равновесия, при котором каждый получает максимальное подкрепление. Сказать это – значит ввести еще один вид ценности. Почему кого-то должна волновать справедливость или честность, даже если они сводятся к хорошему воспитанию при использовании подкреплений? На вопросы, с которых мы начали, очевидно, нельзя ответить, просто указав на то, что хорошо лично для вас или для других. Существует еще один вид ценности, к которому мы должны теперь обратиться.
Борьба за свободу и достоинство формулировалась как защита автономного человека, а не пересмотр условий подкрепления, в которых живут люди. Есть технология поведения, которая могла бы успешнее уменьшить аверсивные последствия поведения, ближайшие или отсроченные, и максимизировать возможности человеческого организма, но защитники свободы выступают против ее использования. Это противостояние может вызвать определенные вопросы относительно «ценностей». Кто решает, что является благом для человека? Как будет использоваться более эффективная технология? Кем и с какой целью? На самом деле это вопросы о подкреплении. Некоторые вещи стали «хорошими» в ходе эволюционной истории вида, их можно использовать, чтобы побудить людей вести себя «на благо других». Когда они употребляются чрезмерно, им можно бросить вызов. Человек может обратиться к тому, что хорошо только для него. На этот вызов можно ответить, усилив условия, порождающие поведение ради блага других, или указав на ранее игнорируемые индивидуальные выгоды – безопасность, порядок, здоровье, богатство или благоразумие. Возможно, косвенно окружающие ставят человека под контроль отдаленных последствий его поведения, и тогда благо других возвращается к благу человека. Остается проанализировать еще один вид блага, способствующий человеческому прогрессу.
7. Эволюция культуры
Ребенок рождается представителем человеческого вида, с генетическим набором многих уникальных черт, и сразу же начинает приобретать репертуар поведения в соответствии с условиями подкрепления, которым он подвергается как личность. Большинство условий организуются другими. Они, по сути, и есть то, что называется «культурой», хотя обычно данный термин определяется иначе. Два выдающихся антрополога сказали, например, что «важнейшее ядро культуры состоит из традиционных (т. е. исторически сложившихся и отобранных) идей и, в частности, связанных с ними ценностей»[52]. Но те, кто наблюдает за культурой, видят не идеи или ценности, а жизнь людей, как воспитывают детей, как собирают или выращивают пищу, в каких жилищах живут, что носят, в какие игры играют, как относятся друг к другу, как управляют собой и так далее. Это и есть обычаи, привычное
Некоторые являются частью физической среды, но обычно они действуют в сочетании с социальными условиями, и последние, естественно, выделяются теми, кто изучает культуры. Социальные условия или порождаемые ими виды поведения – это «идеи» культуры. Подкрепления, которые появляются в этих условиях, – это ее «ценности».