Беррес Скиннер – По ту сторону свободы и достоинства (страница 21)

Религиозная структура – особая форма правления, при которой «хорошо» и «плохо» становится «благочестивым» и «грешным». Условия, предполагающие позитивное и негативное подкрепление, часто самого крайнего рода, кодифицируются – например, в виде заповедей – и поддерживаются специалистами, обычно с помощью церемоний, ритуалов и легенд. Аналогичным образом, когда члены неорганизованной группы обмениваются товарами и услугами на неформальных условиях, экономическая инстанция или структура определяет конкретные роли: работодатель, работник, покупатель и продавец – и создает специальные виды подкреплений вроде денег и кредита. Условия описываются в соглашениях, контрактах и так далее. Аналогичным образом члены неформальной группы учатся друг у друга с помощью специальных инструкций или без них. В системе организованного образования работают специалисты – учителя, – действующие в конкретных местах – школах, – организуя условия, включающие подкрепляющие факторы – оценки и дипломы. «Хорошо» и «плохо» превращаются в «правильно» и «неправильно», а поведение, которому нужно научиться, можно кодифицировать в учебных программах и тестах.

Поскольку организованные структуры побуждают людей вести себя «на благо других» эффективнее, они меняют ощущения. Человек поддерживает правительство не потому, что лоялен, а потому, что оно организовало особые условия. Мы называем его «лояльным», учим называть себя «лояльным» и сообщать, что он чувствует по этому поводу. Человек поддерживает религию не потому, что набожен, а из-за условий, предусмотренных религиозной структурой. Мы называем его «набожным», учим называть себя «набожным» и сообщать, что он чувствует. Конфликты между чувствами, как в классических литературных темах любви против долга или патриотизма против веры, на самом деле являются конфликтами между условиями подкрепления.

Когда условия, побуждающие человека вести себя «на благо других», становятся сильнее, они оттесняют условия, связанные с личными подкреплениями. Тогда им можно бросить вызов. Это метафора, которая предполагает поединок или битву, и действия людей в ответ на чрезмерный или противоречивый контроль описаны более четко. В главе 2 мы видели данный паттерн в борьбе за свободу. Человек может уйти от правительства, перейдя под неформальный контроль меньшей группы, или уединиться, как у Генри Торо[47]. Он может стать вероотступником, обратившись к этическим практикам неформальной группы или уединению в отшельничестве. Может уйти от организованного экономического контроля, перейдя к неформальному обмену товарами и услугами или уединенному существованию. Может отказаться от организованных академических и научных знаний в пользу личного опыта (переход от Wissen к Verstehen[48]). Другая возможность – ослабить или уничтожить тех, кто устанавливает контроль, возможно создав конкурирующую систему.

Эти шаги часто сопровождаются вербальным поведением, поддерживающим невербальные действия и побуждающим других участвовать. Ценность или обоснованность подкреплений, используемых другими людьми и организованными структурами, можно поставить под сомнение: «Почему я должен добиваться восхищения или избегать порицания товарищей?», «Что мое или любое другое правительство может со мной сделать?», «Может ли церковь на самом деле решать, буду ли я навеки проклят или благословлен?», «Что такого замечательного в деньгах – нужно ли мне все то, что на них можно купить?», «Почему я должен изучать то, что написано в учебном пособии?» Короче говоря, «Почему я должен вести себя „для блага других“?»

Когда таким образом удается избежать контроля со стороны окружающих или разрушить его, остается только личное подкрепление. Человек обращается к немедленному удовлетворению, например через секс или наркотики. Если ему не нужно прилагать больших усилий, чтобы найти пищу, кров и безопасность, его поведение будет минимальным. Тогда его состояние описывается как страдание от отсутствия ценностей. Как отметил Маслоу[49], отсутствие ценностей «описывается по-разному как аномия, аморальность, ангедония, лишенность корней, пустота, безнадежность, отсутствие того, во что можно верить и чему можно быть преданным». Все эти понятия, похоже, относятся к ощущениям или состояниям ума, но в них отсутствуют эффективные подкрепления. Аномия и аморальность относятся к отсутствию искусственных подкреплений, которые побуждают соблюдать правила. Ангедония, лишенность корней, пустота и безнадежность указывают на отсутствие разнообразных подкреплений. «То, во что можно верить и чему предаться», можно найти среди условий, побуждающих вести себя «на благо других».

Различие между чувствами и условиями особенно важно, когда необходимо предпринять практические действия. Если человек действительно страдает от какого-то внутреннего состояния, называемого обесцененностью, проблему можно решить, только изменив это состояние – например, «восстановив моральную силу», «оживив моральную силу» или «укрепив моральные устои или духовные убеждения». Что нужно изменить на самом деле, так это условия, независимо от того, считаем ли мы их ответственными за дефектное поведение или за чувства, которые, как говорят, объясняют это поведение.

Обычно предлагается усилить первоначальный контроль, устранив конфликты, используя более сильные подкрепления и ужесточив условия. Если люди не работают, это не из-за лени или неповоротливости, а из-за недостаточности оплаты. Еще вариант: либо социальная защита, либо достаток сделали экономические подкрепления менее эффективными. Жизненные блага нужно поставить в зависимость от производительности труда. Если граждане не законопослушны, то не потому, что они нарушители закона или преступники, а просто ослабли правоохранительные органы. Проблему можно решить, отказавшись от отсрочки или смягчения приговоров, увеличив штат полиции и приняв более жесткие законы. Если студенты не учатся, это не из-за отсутствия интереса, а потому, что стандарты снизились или преподаваемые предметы больше не имеют отношения к полноценной жизни. Студенты будут активно стремиться получить образование, если восстановится престиж знаний и навыков. (Дополнительным результатом является то, что люди почувствуют себя трудолюбивыми, законопослушными и заинтересованными в получении образования.)

Подобные предложения по усилению старых способов контроля правильно называть реакционными. Эта стратегия может быть успешной, но не исправит проблемы. Организованный контроль «на благо» продолжит конкурировать с личными подкреплениями, а различные его виды – друг с другом. Баланс благ, получаемых контролером и контролируемым, останется нечестным или несправедливым. Если проблема в том, чтобы просто восстановить баланс, то любое движение, которое делает контроль более эффективным, неверно. Однако и любое движение в сторону полного индивидуализма или полной свободы от контроля тоже неверно.

Первый шаг в решении проблемы – определение всех благ, получаемых человеком, когда им управляют ради блага других. Окружающие осуществляют контроль, манипулируя личными подкреплениями, к которым восприимчив человеческий организм, вместе с обусловленными подкреплениями, вытекающими из них, – похвала или порицание. Есть и другие последствия, которые легко упустить из виду, поскольку они проявляются не сразу. Мы обсуждали проблему эффективности отложенных аверсивных последствий. Аналогичная трудность возникает, когда отложенные последствия являются позитивно подкрепляющими. Этот вопрос достаточно важен, чтобы его прокомментировать.

Процесс оперантного обусловливания, скорее всего, развился, когда организмы, более чувствительные к последствиям своего поведения, смогли лучше приспособиться к окружающей среде и выжить. Эффективными могли быть только достаточно быстрые последствия. Одна из причин – «конечные причины». На поведение нельзя повлиять ничем, следующим за ним, но, если «последствие» является немедленным, оно может наложить отпечаток. Вторая причина связана с функциональной взаимосвязью между поведением и его последствиями. Условия выживания не могли породить процесс обусловливания, который учитывал бы, как поведение приводит к последствиям. Единственная полезная связь была временной: мог развиться процесс, в котором подкрепление усиливало любое поведение, за которым следовало. Но он важен только в случае усиления поведения, которое действительно приводило к конкретным результатам. Отсюда значительность того, что любое изменение, следующее непосредственно за реакцией, скорее всего, вызвано ею. Третья причина связана со второй, но более практическая – подкрепляющий эффект любого отложенного последствия можно использовать посторонним поведением, которое подкрепляется, даже если не участвовало в создании подкрепляющего события.

Процесс оперантного обусловливания ориентирован на немедленное воздействие, но отдаленные последствия могут играть существенную роль, и человек выигрывает, если его удается поставить под их контроль. Этот разрыв можно преодолеть с помощью серии «условных подкреплений» (пример мы рассмотрели). Человек, часто спасавшийся от дождя под укрытием, в конце концов начинает избегать дождя, уходя до его начала. Стимулы, часто предшествующие дождю, становятся негативными подкреплениями (мы называем их «признаком» или «угрозой дождя»). Они оказываются более аверсивными, когда человек не находится под укрытием и, перемещаясь под него, спасается и избегает намокания. Эффективное последствие не в том, что он не промокнет, когда в конце концов пойдет дождь, а в том, что уменьшается обусловленный аверсивный стимул.