Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 68)

Шарль де Везеле показал на свое запястье.

– У меня такие же часы, как у вас, но я верю им только наполовину. Футорология немыслима без веры. Если не верить, ничего не будет. Это примерно так же, как с самолетами.

– С самолетами? – удивился кореец. – При чем тут самолеты?

– Лично я боюсь летать на самолетах. И убежден, что эту груда металла удерживает в небесах над облаками вера летящих в ней пассажиров. Достаточно, чтобы хоть один подумал: «Не может того быть, чтобы металлическая сигара, набитая людьми и чемоданами, была легче воздуха…», и самолет упадет.

Шарль де Везеле поиграл браслетом с часами:

– То же самое и с «Пробабилисом». Я вижу формулы вашего брата, но я им не верю. По-моему, будущее нельзя уловить при помощи математических формул, как бы сложны и многочисленны они ни были.

Он помолчал и продолжил:

– Но признаюсь, часы меня успокаивают. Я говорю себе: если бы они, на самом деле, работали, это было бы потрясающе. Цифры на циферблате бегут, и возникает ощущение, что на нас неотрывно смотрит Господь Бог и предупреждает об опасности. На мой взгляд, эти часы мистический талисман, как обереги или медальоны со святыми.

– Так во что же верите вы, господин астролог? – спросил Ким.

Глаза Шарля де Везеле засветились.

– В звезды! Астрология ведь совсем другое дело, астрология – наука.

– Не убеждайте меня, будто по вашему созвездию, взошедшему при рождении человека, можно определить его будущее! – засмеялся Ким. – Мы же теперь знаем, насколько условны эти ваши созвездия. На деле там множество звезд, планет, галактик и черных дыр. Только определенный угол зрения и случайность соединили несколько звезд в созвездие.

Шарль де Везеле снова пожал плечами, взял переносной телескоп «Селестрон» и пригласил молодых людей следовать за собой. Они поднялись на крышу обзорной площадки, самую высокую точки башни Монпарнас. В этот ночной час вокруг не было ни души.

Человек в вельветовом костюме установил телескоп. Голуби, сидевшие на антенне, поднялись и улетели. Снизу доносилось глухое шуршание машин.

– Не так давно, уважаемые коллеги, все считали астрологию наукой. Такие ученые, как Архимед, Коперник, Ньютон, Галилей, Аверроэс, Спиноза и многие другие, вглядывались в звездное небо, стараясь как можно точнее прочитать по ним людские судьбы. Вы что же думаете, я из шапки тащу гороскопы, которые публикую в газетах?

– Так мы и думаем, – заявил Ким.

– Напрасно. Предсказание для каждого знака я добросовестно выверяю с предельной точностью. Ваш отец пригласил меня сотрудничать после разговора об астрологии майя.

– Майя?

– Именно. У меня мать мексиканка из Юкатана, вполне возможно, ее предками были индейцы майя. Я глубоко изучил их культуру. Они всерьез занимались астрологией, она была у них официальной наукой.

Кассандра и Ким слушали как завороженные.

– Майя жили примерно за два тысячелетия до Рождества Христова.

Задолго до пророка Даниила и троянки Кассандры.

– По сравнению с другими народами у них были развитые технологии, медицина и архитектура. Кое в чем они опередили и нас теперешних. Каждый день открывается что-то новое об этой исчезнувшей цивилизации. И самая удивительная вещь в их культуре – это то, что было названо «песнями майя».

Шарль де Везеле воодушевился при одном только упоминании о древней индейской музыке.

– Это мой конек! У майя астрология, то есть предвидение будущего, стала наукой, которая управляла их жизнью. При рождении ребенка специальные государственные чиновники строили натальную карту новорожденного, тщательно изучив расположение звезд. Затем они определяли, какую он проживет жизнь, его персональное будущее. В государстве майя не просто верили в искусство предсказания будущего, оно служило основой экономики, политики и социальной жизни.

– Суеверие было вменено в качестве общественной обязанности? – насмешливо уточнил Ким.

– Астрологи были богаты и влиятельны, никому не приходило в голову смеяться над ними или сомневаться в их предсказаниях. В те времена министерство будущего было самым главным. В нем работало очень много людей, за это я могу поручиться.

Слушатели господина де Везеле были полны внимания. Они дрожали от холода в своих купальных халатах, но интерес был сильнее холода. Шарль де Везеле продолжал:

– Кроме натальной карты новорожденного астрологи создавали песню со сведениями о его будущем. Например, в ней говорилось, какой будет его профессия, когда он встретит свою любовь, сколько у него будет детей.

– Что сразу исключало нужду в специалистах по профориентации и брачных агентствах, – подхватил Ким.

– А поскольку у будущей жены была подобная же песня, то он и она встречались в тот час и в том месте, которые указали астрологи.

– Любопытно.

– И детей у них рождалось ровно столько, сколько предсказывали астрологи. В конце песни говорилось, в каком возрасте и при каких обстоятельствах ребенок, проживший жизнь и ставший стариком, умрет. Если причиной была сломавшаяся в дороге повозка, человек отправлялся туда, где ждала его смерть.

– Глупость какая! – воскликнул Ким.

– Нет, уверенность и покой. Майя по-настоящему знали будущее. Теперь люди пытаются следовать предсказаниям астрологов, а майя их исполняли.

– Их не мучила неизвестность, – подсказала Кассандра.

– Но они были лишены надежд, амбиций, риска.

– Почему? Амбиции и риск тоже были записаны в песне. Песня вынуждала даже малодушного действовать, – возразил Шарль де Везеле.

Внизу тысячью огней мерцал Париж, напоминая, сколько человеческих судеб переплетено в его домах и улицах. Глаза Шарля де Везеле сияли отражением городских огней и звезд.

– Каждый вечер перед сном родители пели ребенку его песню, чтобы он ее хорошенько запомнил. Потом ребенок сам ее пел, чтобы не забыть, что случится с ним в его будущей жизни.

– Перед просмотром тебе рассказали весь фильм. Мне бы очень не хватало саспенса, – объявил Ким.

– А если астрологи ошиблись в своем предсказании, тогда что? – поинтересовалась Кассандра.

– Все старались всеми силами, чтобы предсказанное в песне стало реальностью. Все и повсюду. Будущее развивалось по предсказаниям.

Кассандра снова подумала о Даниэле.

Официальные правительственные астрологи творили будущее одними своими словами. На протяжении веков общество жило по их указке, управляя своими судьбами, потому что верило, что это возможно.

Водоворот неожиданных мыслей увлек девушку.

Похоже на магию. Последний акт воспринимается совершенно естественно, так как все идет по заранее предусмотренному сценарию. В магии это называется «принудительный выбор». Люди считают, что выбор делают они, но на самом деле он предопределен колдуном-магом, который ведет их к определенному, тоже предусмотренному, результату.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила Кассандра, захваченная рассказом.

У Шарля де Везеле внезапно задрожала правая рука, так что он едва с нею справился. А когда справился, пригласил молодых людей посмотреть в телескоп на созвездия.

Я хочу понять, какая связь между майя и моим даром ясновидения. Дети с запрограммированными другими людьми жизнями, безусловно, имеют ко мне отношение…

– Пожалуйста, продолжайте, – еще раз умоляюще повторила она.

Везеле оторвался от телескопа, но взгляд его по-прежнему блуждал в небесах среди звезд. Он сказал с печальной улыбкой:

– Майя использовали индивидуальные предсказания и коллективные. Они предсказали, что их государство исчезнет с лица земли в год, соответствующий нашему тысяча пятьсот десятому году после Рождества Христова. И в этот год они сами все разрушили.

– Цивилизация майя покончила с собой, выполняя предсказание своих официальных астрологов? – воскликнул с недоверием Ким. – Но это же идиотизм!

– А может быть, нет. Гибель майя случилась раньше, чем на их земли в тысяча пятьсот двадцатом году вступили конкистадоры. Они не увидели, как их города и деревни разоряют испанцы. Избежали жестокости и гонений, которые пережили ацтеки и инка.

Кассандра и Ким, пораженные, замолчали. Потом Ким все-таки сказал:

– Они убили себя сами, не желая быть убитыми, так, что ли?

– Что осталось от их цивилизации? – спросила Кассандра. – Они же не могли умереть все до единого!

Шарль де Везеле приложил глаз к телескопу и направил его на одну определенную звезду. Он заговорил, не глядя на молодых людей.

– Сохранилась одна рукопись майя, дрезденский кодекс. Его удалось расшифровать, там говорится, что все человечество погибнет во время парада планет двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года.

– Конец света в две тысячи двенадцатом году? – удивился Ким. – А что вы скажете о празднике двадцать второго декабря две тысячи двенадцатого года? – рассмеялся Ким.

– Неужели майя погибли все до одного? – снова спросила Кассандра Каценберг.

– Остались лакандоны, особая этническая группа, живущая на полуострове Юкатан в Мексике на древних землях майя. Они утверждают, что они потомки майя, и поют до сих пор песни-предсказания, но они позабыли смысл слов. Моя мать была лакандонкой.

– Можно запрограммировать ребенка, чтобы он прожил определенную жизнь. А можно ли запрограммировать ребенка так, чтобы он развивал свои особые способности?

– Я не совсем понял, о чем ты спрашиваешь.