Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 110)
Кассандра напрягла пальцы, превращая их в острые когти. Панк, лукаво подмигивая, придвигался к ней все ближе. Тут тощий бородач, которого Кассандра до этого не замечала, подал голос.
– Оставь ее в покое, – сказал он. – Она тебе не милашка. Она пророчица оборванцев.
– Скажешь тоже! – огрызнулся мужичок с зеленым гребнем. – Нашел пророчицу среди блядей!
Все вокруг ухмыльнулись.
– Она за свои пророчества в вытрезвителе оказалась? – поинтересовался панк.
– У нее сверхспособности. Она видит будущее.
Ухмылок и насмешек стало еще больше. Кассандра почувствовала: пора действовать. Она закрыла глаза, протянула руку ладонью вверх по направлению к панку и заговорила ровным тихим голосом:
– Через неделю, вечером в пятницу в одиннадцать часов тридцать пять минут ты подерешься возле ночного клуба с неоновой желтой надписью с тремя парнями и получишь ножевую рану в живот.
Мужичок с татуировкой «Без будущего» больше не ухмылялся.
– Ты… Откуда знаешь? – промямлил он испуганно.
– Помощь придет слишком поздно. Ты потеряешь много крови. И умрешь.
– Отмени немедленно предсказание! Или я тебя…
Панк хотел схватить Кассандру, но тощий бородач встал на ее защиту. Мужичок с зеленым гребнем отшвырнул бородача на другой конец камеры.
– Сейчас же сними с меня проклятье, ведьма! Или я убью тебя!
– Сними немедленно свое заклятье!
Тощий бородач поднялся на ноги и сцепился с панком. Драться ринулись и другие. Кассандра отошла в сторонку, а мужичка с зеленым гребнем уже повалили на пол трое добровольных помощников бородача.
Дверь камеры приоткрылась. Женщина в темно-синем мундире заглянула в камеру и сердито спросила:
– Что тут у вас стряслось?
Один из бомжей ответил:
– Девчонка предсказала Вильяму, что его прикончат ударом ножа в брюхо.
Полицейская пожала плечами и сделала знак Кассандре следовать за ней. В камере панк продолжал бубнить:
– Сними заклятье! Сними заклятье!
Полицейская отвела Кассандру в отдел санобработки. Там ее вымыли под душем, вытерли и посыпали порошком от блох и вшей. Потом одели в серые брюки и застиранную белую рубашку и отправили в кабинет, на котором висела табличка «Инспектор Пелисье».
Кассандра узнала полицейского, который носил два имени – мужское и женское.
– Здравствуй, Кассандра! – поприветствовал ее инспектор.
– Где мои друзья?
– Ваши друзья? Вы имеете в виду толстяка-алкоголика, старую проститутку, африканца-шарлатана и молоденького наркомана с синими волосами? Они вас поутру бросили.
– Точнее, убежали, как только увидели полицейских, а вы продолжали крепко спать. Мы решили, что вы в коме, или, уж точно, у вас этиловое отравление.
– Я хочу к ним.
– Будь моя воля, я бы отправил вас к ним с удовольствием. Я за свободу личности. Но есть одно «но». Иногда свобода несовместима с безопасностью. Вы знаете, моя кошечка Либерти Бель снова сбежала. И больше не вернулась. Боюсь, ее сбила машина.
– Я хочу домой, – упрямо повторила Кассандра.
– У вас нет дома.
– Есть.
– Где? Интерната больше нет, вы его сожгли. Вы настолько грязны, что от вас даже бомжи шарахаются! Ума не приложу, что нам с вами делать, Кассандра!
– Я хочу домой.
– Я это слышал и знаю, что вы должны спасти мир. Что вы можете предвидеть будущие теракты. Так?
– Очень жаль, что я опять все это слышу. А я знаю другое: отпусти я вас к вашим друзьям, через два года вы кончите точно так же, как три тысячи двести пятьдесят девчонок, которые сбегают из дому каждый год. Известно, что бывает с большинством: наркотики, проституция, а затем смерть.
– А вы знаете, инспектор, что в ближайшем будущем вы можете слететь?
– Очередное предвидение? Вы поэтому стали для бомжей «пророчицей оборванцев»?
– Да нет, простой процент вероятности. Вы что, не слушаете новостей? Финансовый кризис, сокращение государственного бюджета, сокращение числа служащих…
Инспектор спокойно сложил руки на животе.
– Любой не сегодня завтра может слететь, – настаивала Кассандра. – Как альпинист со скалы.
– У альпиниста есть кошки, он не упадет.
– Вы так думаете? Посмотрите, как люди сдают позиции. Сначала они бастуют, потом становятся бесправными безработными. Сначала выстаивают семьей, потом жена с детьми уходит от мужа, который не может заработать на жизнь. А какой судья оставит детей мужчине, выкинутому за борт системой? Никто не собирается опускаться, но провал может настичь любого. Что вы говорили о терактах? «Они как удар молнии, чистое невезение». И прибавили: «Никто не любит жертв». А кем будете вы, когда для вас настанут черные дни? Утром проснетесь с горечью во рту, но рядом не будет ванной с душем, зубной пасты и завтрака. Как вы выспитесь на скамейке в парке? Сколько еды найдете в баке на помойке? Сколько денег вам подадут в метро? Каково вам будет, когда люди будут отворачиваться от вас словно от прокаженного?
Пелисье сидел молча и слушал Кассандру, прикрыв глаза.
– Вам полезно узнать, что, опускаясь, проходишь три стадии. На первой не можешь не чесаться, на второй разговариваешь сам с собой, а на третьей становишься сумасшедшим. Большинство бомжей ненормальные. Вам это известно?
Вопрос Кассандры прозвучал с пронзительной болью, и ее большие светло-серые глаза стали еще больше.
– Нет вакцины против болезни, которая называется «нищета». Вы верите, что это несчастье вас минует?
– Да, – ответил полицейский. – Со мной такого не случится.
– А вот я, дочь министра, узнала, что такое нищета.
– Потому что сами этого захотели. Вы могли жить в интернате «Ласточки» нормальной безопасной жизнью.
Кассандра не захотела объяснять, чем грозила ей эта спокойная жизнь.
– В один прекрасный день вы тоже станете бомжом, – повторила она свое пророчество. – И тогда вы вспомните все, что я вам говорила. Никто не находится в безопасности. Никто. Самые великие, и те узнали падение.
Пелисье внимательно ее выслушал, потом сказал: