Бернард Вербер – Завтрашний день кошки (страница 39)

– На Первой мировой погибло двадцать миллионов человек. Война длилась четыре года. А после нее было двадцать лет мира.

– Большой срок.

– Срок, который потребовался для того, чтобы появилось новое поколение людей, не знающее, что такое бедствия войны. Вторую мировую войну развязал немецкий диктатор по фамилии Гитлер.

– Припоминаю, он тоже ненавидел кошек?

– Да, он нас терпеть не мог. В этой войне участвовало еще больше людей, миллионы и миллионы. Они использовали еще более разрушительное оружие, и погибших в ней было больше.

– Подтверждение твоей теории – три шага вперед, два шага назад?

– После этой войны снова три шага вперед до новой катастрофы. Во время Второй мировой погибло шестьдесят пять миллионов человек. А потом на протяжении многих лет русские и американцы злобно смотрели друг на друга, но их сдерживала атомная бомба. Их война была уже не горячей, а холодной.

– Они дрались на снегу?

– Выясняя отношения, они использовали страны третьего мира, впрямую друг с другом не дрались. В 1961 году американские военные приняли решение создать кошку-шпиона, чтобы следить за русским посольством. Они вживили электронные датчики внутрь ее тела.

– Примерно как у тебя?

– Да, но в те времена еще не существовало таких миниатюрных приборов. Кошку, над которой была произведена операция, звали Китти, ей вшили в живот большую электрическую батарею, которая была связана с микрофонами в ушах и антенной в хвосте. Операция носила название «кошка-прослушка». В назначенный день Китти поместили напротив посольства, ее специально дрессировали, чтобы она туда вошла, но кошка не послушалась и убежала. Те, кто за ней следил, услышали только треск.

– Испортилась электроника?

– Китти попала под машину. Американские военные продолжали свои опыты, было еще прооперировано с десяток кошек. Они все-таки надеялись превратить нас в электронных шпионов. Но ни одна кошка не выполнила задания.

– Им надо было работать с собаками, собаки послушнее.

Мы разговаривали с Пифагором, и тут я заметила больного человека, он добрался до нашего грузовика, заглядывал внутрь сквозь стекло и говорил что-то непонятное. Он был весь покрыт желто-зелеными волдырями. Но я слишком увлеклась рассказом Пифагора и не обратила на него особого внимания.

– Во время холодной войны в 1963 году одну кошку отправили в космос. Ее звали Фелисет. Она находилась в капсуле на борту французской ракеты. Полет продлился десять минут, из которых пять она пребывала в невесомости, а потом живой вернулась на Землю. Первая кошка-космонавт.

Я представила себе кошку в космической ракете и подумала, что я хотела бы оказаться на ее месте.

– Среди знаменитых кошек я могу назвать еще миссис Чиппи, на самом деле это был кот, и он сопровождал первую экспедицию на Северный полюс. И еще кота Стаббса, он был впервые в истории избран мэром в городе Талкитна на Аляске.

Я почувствовала гордость из-за того, что принадлежу к кошачьему племени.

– В настоящее время во Франции живет десять миллионов кошек. Вообще пятьдесят миллионов в Европе и восемьсот миллионов в мире.

Больной человек, стучавшийся в наш грузовик, упал на землю.

– А сколько всего людей?

– Людей должно было стать в скором времени восемь миллиардов.

Значит, в десять раз больше, чем кошек.

– А сколько крыс?

– Трудно сосчитать. Но принято думать, что с ростом городов и увеличением подземных коммуникаций, стоков, туннелей метро крысы размножились невероятно.

– Назови цифру, хотя бы приблизительную.

– В Интернете высказано мнение, что крыс в три раза больше, чем людей, примерно двадцать четыре миллиарда.

– И в тридцать раз больше, чем нас.

Я и представить себе не могла, что подлые грызуны находятся в таком выгодном положении.

– Вполне возможно, их гораздо больше, потому что у людей не хватает мужества спуститься в подземелья и пересчитать их. В общемировом масштабе, я имею в виду. Но я нашел исследование, которое внушает еще больше опасений. Один ученый заметил, что с потеплением крысы становятся все крупнее и толще. Потепление увеличивает их плодовитость, и они переносят большее количество разнообразных болезней, сами не страдая от них.

– И насколько они увеличатся?

– Ученый считает вдвое.

– Значит, мы обречены.

– Пока что человеческие высокие технологии защищают их и нас тоже. Но если религиозные фанатики уничтожат ученых… Если люди забудут о научных открытиях и направят всю энергию на борьбу с себе подобными, считая их соперниками и врагами… Если люди не объединятся в борьбе против крыс, то крысы станут хозяевами мира. Это всего лишь вопрос времени.

– Здесь, у нас?

– Не только в Париже, но и во всех городах страны, во всем мире. Нет такого места на земле, где крысы не загнали бы в угол людей и других животных, чтобы утвердить свою гегемонию.

На что похож мир, в котором восторжествуют крысы? Люди и кошки будут прятаться по лесам, оставив большие города. Камбис с полчищами грызунов острыми, как бритва, зубами будут сеять страх повсюду.

Я жила в гармонии со Вселенной, но сама не знаю почему ощущала крысиную энергию темной, мутной, повреждающей сознание.

Острее, чем когда-либо, я чувствовала, что теперь, когда я узнала, откуда исходит угроза, на мне лежала огромная ответственность.

– Как могло такое случиться? – спросила я у сиамского кота.

– Люди, заботясь о домашних животных, уничтожали хищников, которые были природными врагами крыс. Они уничтожали орлов, волков, медведей, лис, змей.

– И нарушили хрупкое равновесие, на котором держится гармония в природе. Какой ужас!

– Устроив подземные стоки, люди подарили крысам среду обитания, где их никто не тревожит. Но при этом мы не должны забывать, что крысы обладают недюжинным умом и удивительно ко всему приспосабливаются.

– Но они слабее нас!

– Мы беззаботно спим с тех пор, как живем вместе с людьми. Крысы борются, чтобы раздобыть пищу, а мы получаем сухой корм без малейшего усилия. Они день за днем выгрызают себе место под солнцем, мы живем без врагов. Скажи мне, кто ест кошек?

Я согласилась, что до нынешней катастрофы не боялась ни одного животного, не знала страха, беспокойства, тревоги.

Оказывается, благополучие, в каком я жила, усыпило мои инстинкты.

– Вполне возможно, крысы – новые цари природы. Они умны, способны к взаимопомощи. Не стоит их недооценивать.

– И как же их ограничить?

– Нужно объединиться с людьми. Люди нуждаются в нас, а мы нуждаемся в людях. Если нам не удастся понять друг друга, чтобы бороться с общим врагом, их и нас победят. Вот почему я здесь с тобой, Бастет. Пошли, не будем больше терять время. Нам предстоит очень долгая дорога, до Венсенского леса еще далеко.

Похоже, Пифагор в самом деле верил, что я могу общаться с людьми. Я не решилась открыть ему горькую правду. Если честно, после вчерашнего озарения мне казалось, что я не справлюсь с теми задачами, которые мне предстоят. Очень хотелось заняться с Пифагором любовью, чтобы напитаться его энергией. Но у него, судя по всему, были совершенно иные заботы.

Мы вылезли из кабины грузовика и снова полетели по автомобильным крышам. Я совсем изнемогала, когда наконец Пифагор свернул с кольцевой дороги в лес.

Венсенский лес похож на Булонский.

На горизонте ни собаки, ни кошки, ни крысы, ни человека.

– Навигатор показывает, что к твоей домоправительнице надо идти в ту сторону, – Пифагор указал мне тропинку.

Побежали между больших деревьев, которые, на мой вкус, были слишком уж молчаливы. Антенны усов не улавливали чьего-либо присутствия. И вдруг! Не успели и глазом моргнуть, как нас подкинуло в воздух, и мы оказались в большой веревочной сетке.

Ловушка!

Слишком поздно! Мы ничего не могли поделать с сеткой. Напрасно царапались, извивались. К тому же при каждом движении громко звонил колокольчик. Я попыталась перекусить веревки, но только усилила звон колокольчика.

– Не шевелись, – шепнул Пифагор.

Висели между небом и землей, ждали неизвестно чего. Одна лапа застряла в ячейке, мне было больно.

Я закрыла глаза. Пифагор, похоже, уснул.

Мучения в сетке напомнили, что я отдельное самостоятельное существо. И я сказала:

– Прежде чем я умру, мне бы хотелось тебе сказать, что я тебя люблю.

– Спасибо.