Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 77)
– Да здесь целая фабрика по поточному производству гэгов и скетчей! – уважительно восклицает Лукреция.
Исидор озирается.
– Прямо изнуренные рабы на галерах! Смотрите, какие они все бледные от перенапряжения!
Лукреция тоже разглядывает исподтишка окружающих трудяг. На всех наушники с микрофоном. Компьютеры у многих увешаны листками с почерпнутыми из Сети идеями.
Некоторые, щелкая по клавиатуре, машинально тянут напитки, жуют гамбургеры, пиццу, суши.
Другие теребят резиновые игрушки, чтобы занять в процессе размышления руки.
Журналисты делают вид, что тоже работают за бесхозными компьютерами. Анекдоты в бегущей колонке помечены временем их включения в банк данных «Циклоп Продакшен».
– Прочли номер 103 683? – спрашивает Исидор. – Симпатично!
Она читает:
«Два новорожденных в роддоме. Один спрашивает другого:
– Ты мальчик или девочка?
– Девочка, а ты?
– Не знаю.
– Убери пеленку, я скажу, кто ты.
Он убирает пеленку, но девочка говорит:
– Ниже, не вижу.
Он опускает пеленку еще ниже, и девочка говорит:
– Все ясно, ты мальчик.
– Откуда ты знаешь?
– У тебя синие пинетки».
Исидор заносит анекдот в свою папку «Филогелос».
Лукреция делает жест, означающий, что им пора изобразить деловитость и проследовать дальше.
Они обследуют этажи один за другим. На одном огромная библиотека, на другом ринг для импровизированных дуэлей и лаборатория, где анекдоты опробуют на испытуемых, проверяя их реакцию.
Несмотря на поздний час, десятки людей вокруг усердно трудятся.
– Дуэли, библиотека, лаборатория – это повторение GLH. Только вместо кустарного тайного общества здесь индустриальное, занятое поточным производством. «Циклоп Интернешнл Энтертейнмент».
Исидор увлекает молодую спутницу все выше.
Они видят молодежь в очках, смотрящую из кресел комические сериалы и что-то отмечающую в ноутбуках.
– Чем это они заняты?
– Выуживанием гэгов. Они отсматривают все на свете юмористические сериалы и спектакли всех времен, добывая гэги, которые можно использовать повторно.
На большом экране появляются странные тексты: «Идея 132 806: «Муж спрашивает жену, со сколькими мужчинами она спала, она отвечает, что только с ним, с остальными она бодрствовала»».
«Идея 132 807: «Пожилая пара приходит в воскресенье утром в церковь. В разгар мессы жена наклоняется к мужу и говорит: «Я случайно тихонько пукнула. Что делать?» – «Пока что ничего, – отвечает муж, – вот вернемся домой, я вставлю в твой слуховой аппарат новую батарейку»».
Лукреция возмущена.
– Это и есть их сырье?
– Оно самое, переработанный юмор.
– Понятно, почему Дариус был любимейшим французом французов: он черпал из богатейшего колодца ворованных гэгов. Здесь вкалывают не меньше полтысячи человек!
– Кустарный юмор больше не в чести.
Журналисты поднимаются на следующий этаж. Там мужчины в костюмах и галстуках работают с большими световыми картами мира.
Они переговариваются между собой по-английски. Исидор и Лукреция понимают, что они строят статистические графики главных тенденций юмора по странам, языкам, культурам. Мимо их внимания не проходят даже анекдоты локального масштаба, которые травят на местных наречиях.
На счетчике, показывающем суммы, появляются портреты.
– Как только какой-то комик становится популярным, они его покупают или копируют, создавая версию для других стран, – шепчет Лукреция, начинающая понимать происходящее.
– А еще Возняки скупают по всему миру театры, – подхватывает Исидор, указывая на другую группу в костюмах.
– Остроумно! Пока музыка, кино, литература страдают от интернет-пиратства, комические зрелища процветают. Комики повсюду: в рекламе, политике, кино, они гастролируют по провинциальным городам, деревням. Единственный барьер – языковой.
Они приглядываются к таблицам и диаграммам.
– Смотрите, цифры под портретами беспрерывно меняются.
– По-моему, это биржа комиков. Их изучают и оценивают, как скаковых лошадей, – цедит Лукреция.
Дальше они набредают на архитекторов, склонившихся над макетом.
– Надо же, они не медлят, вместо сгоревшего Театра Дариуса у них готов новый проект.
– Видите, сколько запланировано мест? Не зал, а стадион на тысячу болельщиков!
– Вообразите, поединки ПЗПП перед такой аудиторией! В полночь понедельника всей мафии планеты будет не до сна!
– Жертвы, добровольно идущие на убой, и тысяча аплодирующих соучастников! Это чревато нешуточной юридической проблемой… – бормочет Исидор.
Они переходят из правого крыла в левое, где Лукреция ведет Исидора в апартаменты семьи Возняк.
Там темнота.
– Когда я пришла сюда в первый раз взять интервью у матери Дариуса, меня заинтересовали фотографии на стенах. Профессиональная деформация, я все же бывшая домушница.
– Вы вынесли кое-какие шедевры, Лукреция?
– Запомнила один, – уклончиво отвечает она, – намертво приклеенный к стене. Значит, он поворачивается на шарнирах, а за ним наверняка сейф.
Они молча крадутся дальше, освещая себе путь мобильниками.
Лукреция подходит к стене, увешанной фотографиями в толстых рамках. Под каждой подпись: «По-вашему, это смешно?» На одной «Титаник», на другой диктатор Пол Пот, на третьей человек на электрическом стуле, на четвертой ку-клукс-клановцы в капюшонах вешают негра, на пятой атомный взрыв в Хиросиме.
К этой, пятой, Лукреция и направляется.
Позади фотографии обнаруживается сейф с электронным экраном. Она разглядывает его.
– Сумеете открыть?
– Современная модель, я с такими не знакома. Ничего, справлюсь.
Она достает электронный стетоскоп и набор сверхмощных неодимовых магнитов.
– Вся штука в том, – бормочет она себе под нос, – чтобы правильно расположить магниты, не касаясь внутреннего механизма. Посветите повыше, Исидор.
Он светит. Она крепит магниты, слушает, перемещает их на несколько миллиметров, слушает опять – и дверца сейфа отрывается.