Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 120)

– Вкус: привкус зеленого чая, который подали десять минут назад.

А я – вкус кофе робуста.

– А теперь открываются все пять чувств вместе, в голове больше нет мыслей ни о прошлом, ни о будущем. Только о настоящем – максимально!

Она широко распахивает веки и чувствует мгновение.

Мне нравится эта секунда после сильных переживаний. Нет, мне не надо думать о прошлом. Мне нравится эта секунда, предшествующая решению. Теперь я думаю, что мы добьемся успеха. Нет, о будущем думать тоже не надо. Мне нравится эта секунда, я делю ее с Исидором, превращаясь на пару с ним в ребенка.

Она вздыхает, чувствуя, как в легкие входит воздух. Ей хочется сосредоточиться на этом мгновении, но сознание уже порхает, рот открывается.

– Тристан Маньяр действительно сказал перед смертью «Я тебя люблю, Беатрис»?

Он отвечает не сразу. Сначала он меняет позу на нормальную.

– Нет, но Беатрис нужно было это услышать. Если можно доставить удовольствие маленькой ложью, то почему бы этого не сделать?

– Что сказал Тристан на самом деле?

– Это был непонятный лепет. Беда с комиками, иногда у них хромает дикция.

Молодая женщина приглаживает себе волосы и нюхает пальцы, чтобы понять, как пахнет ее голова.

– Какие наши дальнейшие действия?

– Что, если остановить расследование? – предлагает Исидор.

Вечно ему нужно меня ошарашить! Спорт это у него, что ли? Занятия боевыми искусствами научили меня отбивать нападения. Не блокировать, а сопровождать, чтобы противника увлек его собственный напор…

– Почему бы и нет, собственно? Это только в романах находят убийцу, сокровища, только романы завершаются пылкими объятиями героев. На деле: 1) убийца на свободе, 2) сокровище неизвестно где, 3) герои спят в отдельных постелях. В статье я напущу туману, намекну на грядущие разоблачения. Чем я хуже других писак из «Геттёр Модерн»?

Они пролетают мимо деревушки.

– Шутка! Мы дали слово Беатрис. Это не Тенардье, это GLH. Мы теперь ее члены, это подразумевает обязанности.

– Вы приняли это посвящение всерьез?

– Вы забыли, что мы чудом остались в живых? В пистолете, прижатом к вашему виску, была настоящая пуля. Да, я принимаю все это всерьез. Мы найдем BQT.

Он читает свой айфон.

– Мне не дает покоя грустный клоун, – признается Лукреция. – Уверена, мы с ним уже сталкивались. Нос к носу, в его взгляде есть что-то знакомое. Что вы предлагаете?

– Это как в «трех камешках»: чтобы победить, нужно предвидеть ход противника. Пока что мы играем в его игру. Пора перехватить инициативу и навязать ему свой ритм. Лучшая оборона – наступление. Это он, грустный клоун, должен реагировать на наши атаки, а не наоборот.

– Звучит красиво. А поконкретнее?

За окном холм, поле рапса, речка.

Исидор задумывается, открывает свои файлы.

– Что нам известно о грустном клоуне? Что он знал Дариуса. Отдавая ему шкатулку, он сказал: «Это то, что ты всегда хотел узнать». Они были на ты.

– Безусловно. Что еще?

– В момент нападения и похищения BQT он находился в Карнаке. Значит, либо он «розовый костюм», либо член Ложи.

– Еще он может быть жителем Карнака.

– ?..

– Предположим, кюре, отцом Легерном.

Пейзаж ускоряет бег, пролетает атомная электростанция, охотники, замок.

– Кюре не мог быть на пустоши, не мог оглушить Павла, он находился в подземелье вместе с членами GLH.

– В Париже, тем более в «Олимпии», он тоже не мог быть.

– И вообще, он слишком полный, грустный клоун совсем другой.

Оба размышляют.

– Возьмем версию «розового костюма». Что мы знаем о той ночной атаке? – спрашивает Исидор.

– В Карнаке было шестеро «розовых», в том числе все три Возняка: Дариус, Тадеуш, Павел. Убийца с песьей головой. Итак, четверых мы знаем.

– Кто же двое других? Один из них – тот, кто нам нужен, – отвечает Исидор.

– Как узнать, который?

Научный журналист перечитывает свои записи.

– Помните, Беатрис говорила о мужчине с усами и о женщине? Женщина, сопровождающая мужчин в карательной экспедиции, – либо профессиональная убийца, либо…

– Либо очень близка с кем-то из пятерых. Вы всерьез считаете, что грустный клоун может оказаться женщиной?

– А что? Грим, парик, большой красный нос – и пола не угадать.

– Жаль, что у нас нет свидетеля той сцены! Мы бы заставили его все вспомнить и…

– Этот свидетель сидит в нас.

Лукреция в недоумении.

– Наше воображение, интуиция, душа способны подключиться к этому мгновению, вписанному во время и в пространство.

Опять в нем ожила склонность к мистике. Общение со странной племянницей Кассандрой, этой тронутой, плохо на него повлияло.

Он снова принимает позу лотоса и закрывает глаза.

– Воспроизводим картину. Направляем воображаемую камеру на Карнак в тот вечер, когда Павел и «розовые костюмы» прочесывали пустошь в поисках беглецов. Та же техника, как при открытии пяти чувств, только управляем не настоящим, а воображаемым прошлым. Воспользуемся теми элементами, которыми располагаем.

Гримаса молодой журналистки выдает ее сомнение.

– Сто процентов выигравших в лото покупали билеты. Ничего не имея на руках, глупо чего-то ждать, – напирает он.

Лукреция тоже садится в позу лотоса и закрывает глаза, чтобы вывести кадры на экран воображаемого кино. Желая показать, что может проявить инициативу, она начинает:

– Ночь. Возможно, мелкий дождик, это в Бретани обычное дело. Шестеро с электрическими фонарями. Холодно.

– Павел с фонарем и, наверное, со шкатулкой BQT в кармане. Он нервничает. Он схватил горячую картофелину, от которой может быть и вред, и польза. Он начеку.

– Тут появляется грустный клоун. Это…

– Наезд камеры, как в кино. Ну, кто это?

– Женщина в розовом, выдающая себя за подругу Дариуса.

– Энергичная женщина, известная в банде Циклопа.

– Она способна на насилие.

– Женщина в банде комиков сама должна обладать комическим талантом.

– …Особенно если притворяется клоуном. В окружении Дариуса не так-то много женщин-комиков.

Лукреция распахивает глаза.