Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 112)

Двоих научных журналистов вводят в большой зал. Оба в белых туниках, белых плащах, в безучастных масках.

«Дожили!» – думает Лукреция.

Они садятся в глубокие кресла, к которым их пристегивают кожаными ремнями.

Ассистенты в светло-розовых плащах крепят на треногах два длинноствольных пистолета Manurhin PP 22, дуло одного пистолета упирается в висок Исидору, дуло другого – в висок Лукреции.

«У меня плохое предчувствие», – думает Лукреция.

На ринг поднимается Великая магистерша в ярко-фиолетовой маске и таком же плаще и произносит напыщенным голосом:

– Сегодня особенный день. Два наши кандидата на вступление в GLH получили право на самое стремительное в нашей истории посвящение – за девять дней. Можно ли научиться остроумию за девять дней? Скоро узнаем.

Зал одобрительно гудит.

– Не будем тянуть и перейдем к дуэли ПЗПП. Ladies first. Пусть начинает Лукреция Немрод.

Молодая журналистка наблюдает через прорези в маске за противником. Герои ее первого анекдота – бесстыжие кролики.

Торпеда пошла.

Исидор посмеивается для приличия. 9 из 20.

Его ответный анекдот – об обезлюдевшей деревне. Реакция Лукреции – 8 из 20.

Обмен приветствиями произошел. Он не стремится меня уничтожить. Блицкрига не будет, будет окопная война. Мы станем продвигаться ползком, сантиметр за сантиметром.

Лукреция выстреливает анекдотом о гомосексуалах, на который Исидор реагирует 10 баллами из 20. Его ответный выстрел – анекдот про блондинок-нимфоманок. У Лукреции 11 из 20.

Это же продолжение игры в «три камешка». Надо предвидеть, что скажет противник. И спрашивать себя, что он думает, что я думаю, что он думает…

Исидор мне по зубам. Если бы не столь тяжелые последствия, я бы с радостью показала, что поняла его систему и могу разгромить его на его территории.

Она шутит про собак-поводырей. Показатель гальванометра Исидора опускается к 7 из 20.

Упс, я забыла, что шутки про слепых могут восприниматься плохо.

Исидор пытается рассмешить ее пингвинами-кокаинистами и достигает результата: ей почти смешно (13 из 20).

Ужас, я смеюсь в знак извинения за свою предыдущую шутку.

Аудитория от нетерпения топает ногами.

Тем хуже, вред причинен. Будь что будет, это расследование больше мне не подчиняется, оно свернуло не туда. Этого безумия мне не одолеть, и я сделаю все, чтобы спасти свою шкуру, пускай даже ценой твоей.

Лукреция опять чувствует, что у нее между лопатками струится пот.

Прежде всего я должна быть сильной. Я представляю себе свой дух: это цитадель, окруженная высокими толстыми стенами. На стене катапульта. Я должна метать из нее по соседней цитадели камни, здоровенные валуны.

Она шутит про Бога. Соседней мозговой цитадели нанесен приличный ущерб: 14 из 20. Исидор почти смеется.

Готово, слабое место нащупано. Он в особых отношениях с Богом. В нем сидит страх Божий.

Он в ответ шутит про смерть, чем пробивает в укреплении Лукреции брешь такой же ширины – 14 из 20.

Мне надо укрепить оборонительные порядки. Скорее! Заделать брешь, пока он ее не расширил.

В ее голове воины с мастерками закладывают и замазывают дыру, а расчет катапульты готовит метательный снаряд – горящий клок сена. Эту роль играет анекдот о двух толстяках.

Если у него есть малейший комплекс по поводу собственного избыточного веса, то анекдот может нанести сильный удар.

И действительно, Исидор реагирует на 15 из 20.

Работает! Надо повысить точность стрельбы. Применить свое знание цели, чтобы бить ближе к яблочку. Мои представления: 1) он отвергает меня, потому что боится женщин; 2) значит, он боится себя самого; 3) значит, он глупец.

Лукреция швыряет в него анекдот про мужчину, боящегося женщин и выставляющего себя глупцом. Зажигательный снаряд взмывает высоко в воздух, перелетает через вражескую стену и поджигает жилые постройки.

16 из 20.

Исидор хихикает громче, чем в прошлый раз, но быстро берет себя в руки. Он понимает, что надо приспосабливаться к ситуации.

Он шутит про мужчину, встречающегося с девушкой на двадцать лет моложе его и выставляющего себя кретином.

Зал в изумлении перестает дышать.

Он прибегает к самоиронии, вызывает огонь на себя! Смеясь над собой, он застает меня врасплох.

Лукреция чувствует, как в ней нарастает хохот, и срочно вспоминает все, что ее печалит. На помощь приходит сцена унижения, причиненного ей Мари-Анж.

Хорошо, что Стефан Крауз научил меня пользоваться малым и большим тормозом. Здесь надо сильно дернуть ручник, иначе мне несдобровать.

Из нее уже норовит вырваться смех, но она стабилизирует ситуацию на опасном уровне 17 из 20.

Я стреляю из катапульты, он – из тяжелого точного арбалета, стрела которого может оставить от меня мокрое место.

Она представляет себе огромный пролом в стене своей цитадели, который будет нелегко заделать.

Он старается меня подкараулить. Если в следующем раунде он опять выставит себя смешным, я могу не сдержаться.

Она затаскивает на свою стену тяжелую метательную машину под названием «требушет», которая благодаря массивному противовесу способна выстреливать огромными снарядами.

Нет, лучше я его побью его собственным оружием.

Она отказывается от катапульты и прибегает к огромному арбалету – анекдоту про девицу-геронтофилку, стремящуюся затащить в постель мужчину старше ее на 40 лет. Опозорена сама девица.

Исидор удивлен, но не так сильно, как Лукреция, только на 16 из 20.

Не подражать. Предлагать новое. Этого нужно было ожидать: раз он применил против меня самоиронию, значит, был готов, что я поступлю так же.

Исидор отвечает безобидной шуткой про журналистов.

Эффект средненький, 13 из 20.

Он притупляет игру. Ему нужно время, чтобы подготовить сокрушительный удар.

Девушка ставит дополнительное заграждение, отбивающее самоиронию.

Она предлагает посмеяться над писателями (14 из 20), Исидор – над парикмахерами (16 из 20). Ее ответ – анекдот про сексуальную несостоятельность (15 из 20).

Зал затаил дыхание.

Соперники показывают чудеса изворотливости, нанося друг другу все более чувствительные удары, но бою не видно конца.

– Мирмиллон против гопломаха! – напоминает Стефан Крауз своему соседу. – Одинаковый уровень, разная стилистика.

Соперники устраивают себе короткую передышку: как оглушенные боксеры, они обмениваются легковесными шутками. Потом возобновляются точные удары. Но оба раз за разом умудряются не захохотать, и дуэль продолжается.

Десять минут, двадцать. Полчаса.

Пулеметная пальба мелким калибром сменяется залпами – длинными, глубокими анекдотами. Наука Стефана Крауза пошла на пользу обоим ученикам с высокой мотивацией. Всякий раз, видя творческое применение полученных от него знаний, магистр гордо сопит под маской и шепотом называет примененную технику:

– Браво, «двойной подтекст»! «Скрытый смысл». «Тройной ключ». «Вывернутая матрешка». «Сальто назад».

Через час показатели снижаются и колеблются в диапазоне между 8 и 13, редко поднимаясь до 14. Лукреция морщится под своей белой маской.

Это как когда ждешь оргазама: если не случилось с первого раза, появляется внутренний блок.

– РАССМЕШИ ИЛИ УМРИ! – кричит кто-то из зала.