Бернард Вербер – С того света (страница 65)

– Если уж на то пошло, – вздыхает Конан Дойл, – моя собственная смерть тоже осталась загадкой. Не удивлюсь, если меня тоже отравили… Но кто он, мой убийца?

Льюис Кэрролл смотрит в ту точку, где исчез Габриель Уэллс, и размышляет вслух:

– Интересно, где он сейчас?

– Наверное, очень далеко.

– Надеюсь, он хотя бы додумается послать нам сигнал…

В августе 1852 года, после государственного переворота Наполеона III, Виктор Гюго укрылся на Джерси, одном из английских Нормандских островов, где снял домик (якобы с привидениями) на отшибе, в мрачной промозглой долине. Его появление стало событием для островка, где никогда ничего не происходило. Виктор Гюго регулярно приглашал островитян к себе ужинать и трудился за десятерых.

Через год на Джерси приплыла его знакомая, поэтесса Дельфина де Жирарден, зараженная модой на спиритизм, привезенной из Америки сестрами Фокс, и рассказавшая ему об Аллане Кардеке, новоявленном французском первосвященнике спиритической религии. Она пробыла на Джерси всего неделю, но устроила фурор своими вечерами со столоверчением.

Сначала Виктор Гюго проявлял скепсис и не желал в этом участвовать. Последний сеанс, проведенный 7 сентября 1853 г., стал разочаровывающим: мертвые не дали о себе знать, и сидевшие за столом забыли о них и принялись судачить об антибонапартистских заговорах.

11 сентября 1853 г. стол наконец дрогнул: заговорила Леопольдина, дочь самого Виктора Гюго, утонувшая в Сене. После этого знаменитый писатель стал посещать сеансы, быстро забыл про скепсис и увлекся столоверчением. Он протоколировал диалоги со своей погибшей дочерью, а затем и с другими мертвецами, и даже написал на эту тему поэму «Что изрекла тень».

После отъезда Дельфины де Жирарден Виктор Гюго продолжил сеансы спиритизма, практически каждый вечер собирая друзей и записывая все свои разговоры с умершими. По утверждению писателя, он общался с такими славными персонажами, как Моисей, Платон, Аристотель, Эсхил, Ганнибал, Иисус Христос, Лютер, Данте, Галилей, Шекспир, Расин, Мольер, Людовик XVI, Марат, Робеспьер, Наполеон, лорд Байрон, Шатобриан и еще с тремя: «Белой дамой», «Черной дамой» и «Серой дамой». Писатель вызывал к своему столу и мифологических зверей: льва Андрокла, Валаамову ослицу, голубку с Ноева ковчега.

Все эти духи изъяснялись по-французски. Гюго объяснял в своих заметках, что кроме умерших знаменитостей он вызывал души живых, но спящих людей, например, своего заклятого врага Наполеона III (что позволило Гюго сказать ему все, что он о нем думал). Обычно сеансы начинались в 21.30 и завершались после часа ночи (все это тщательно протоколировалось).

Сеансы резко прервались в 1855 г., когда с одним из участников, Жюлем Алисом, братом доктора Алиса, случился в разгар спиритической беседы приступ безумия (он окончил свои дни в доме для умалишенных Шерантон).

Тогда же Гюго выселили с Джерси за участие в политической деятельности. Поселившись на другом острове того же архипелага, Гернси, он прожил там 14 лет. На своей тамошней мебели он велел выгравировать имена всех знаменитостей, с которыми беседовал на сеансах столоверчения.

Два нагих тела разделяются и откатываются друг от друга. Подушки пропитаны запахом их забав. Люси раскидывается на мятых простынях и старается отдышаться, Тома светится от счастья.

– Если это плата за отказ от моих проектов, то…

Но молодая женщина чем-то озабочена.

– Что-то не так?

– Я кое-чего лишилась: до этого я сохраняла связь с Габриелем, чувствовала его, даже когда он был далеко. А теперь не чувствую ровным счетом ничего.

– Ты же мне объясняла, что мертвец не исчезает полностью…

– Так и есть. Либо он становится блуждающей душой, либо перевоплощается. Но здесь не то и не другое. Это как полное исчезновение из нашего пространства-времени. Возможно ли, чтобы в невидимом мире с ним произошло что-то серьезное? Не хочу, чтобы это висело на моей совести. Придется узнать у моей Иерархии, что стряслось.

Она садится в постели в позе лотоса, закрывает глаза и сосредоточивается. Глазные яблоки движутся под веками. Через несколько минут она открывает глаза.

– Никак не свяжусь с Драконом.

– Раз ты запрещаешь мне связываться с мертвыми по моему некрофону и сама тоже не можешь до них достучаться, значит, мы…

– …отрезаны от невидимого мира.

– …как нормальные люди.

Эта мысль ей тем более неприятна, что до сих пор она жила в постоянной связи с блуждающими душами и с информацией от своей Иерархии. Теперь у нее чувство, что ее бросили. Тома заключает ее в объятия.

– Знаешь, можно жить и без общения с мертвецами. Ты требуешь, чтобы я отказался от намерения с ними говорить, а сама не можешь без этого жить?

– Конечно, это нелогично, но это сильнее меня.

– Большинство людей не имеют выхода на тот свет и отлично себя чувствуют.

– Это безмолвие меня тревожит. Я беспокоюсь за твоего брата.

Она прижимается к нему.

– Должна быть какая-то причина, чтобы Иерархия отрубила мне связь. Что мы теперь будем делать?

– Жить, как другие люди, – отвечает он, нежно целуя ее в плечо.

– Это такая ограниченная жизнь!

Тома пытается ее подбодрить.

– Может, это временные неполадки?

Люси полна сомнений, ее озабоченность растет. Тома понимает, что, если так продолжится, она останется без работы.

– Завтра мы пойдем на могилу моего брата. Если есть место, где его можно найти, то, конечно, там.

– Почему завтра? Сегодня, сейчас!

Тома не осмеливается ей перечить. Они быстро одеваются и едут на кладбище.

Люси садится перед надписью «Я жив, а вы мертвы», закрывает глаза и сосредоточивается. Издали за ней наблюдают бездомные кошки.

Ожидание затягивается.

Поднимается ветер, ворошащий опавшие листья. Тома сидит с ней рядом и ждет. Через четверть часа Люси открывает глаза.

– Все в порядке?

– Да. Я говорила с Драконом, моим ходатаем.

– И что он сказал?

– Чтобы я больше не вмешивалась в эти дела и оставила в покое мертвецов.

Габриель летит в пустоте бок о бок с Хеди Ламарр.

– Если бы вы знали, что для меня значит находиться рядом с вами! Я ваш величайший поклонник! Для меня вы – самая потрясающая женщина всех времен, воплощение женственности.

– Спасибо, – говорит актриса. – Можно узнать, откуда у вас эта страсть к голливудским актрисам тридцатых годов?

– Красивей их нет! Всех их обожаю: Грету Гарбо, Лорен Бэколл, Ингрид Бергман, Аву Гарднер, Риту Хейворт, Одри Хепберн, Лиз Тейлор, Джин Тирни… Но вас я всегда выделял среди всех. А уж когда узнал, что вы стояли у истоков изобретения JPS…

Они облетают Солнце, и Хеди Ламарр указывает на маленькую, не больше Луны, планету.

– Как вы, вероятно, знаете, для землян есть две администрации, – начинает объяснять Хеди Ламарр. – Во-первых, так называемый «рай» – завихрение в центре галактики, втягивающее все души, подлежащие перевоплощению. Вы упоминали об этом в «Мы, мертвецы». Наверное, догадались, интуиция подсказала.

– Такой вывод я сделал из чтения тибетской и египетской «Книг мертвых».

– Тогда вы понимаете, что рай, или континент мертвых, состоит из семи уровней. Душа проходит на них различные испытания, помогающие ей постичь смысл жизни. После испытаний душа попадает в суд, дальше ей предлагается выбрать будущих родителей и место нового рождения. Нужна и параллельная структура – для остальных, желающих остаться, то есть блуждающих душ.

Они раскидывают руки, наращивая скорость.

– В данный момент на Земле восемь миллиардов живых людей и четыре миллиарда блуждающих душ, чье количество неуклонно возрастает. Где-то нужно было расположить администрацию и для них. Чтобы остаться незамеченным, начальство решило поместить свое «учреждение» на маленькой планете, расположенной, в отличие от Земли, на оси Солнца. Справившись с Библией, ее окрестили «Чистилищем».

– От слова «чистка»?

– Скорее, от «очищения». Оттуда мы получаем директивы об очистке в стаде блуждающих душ, которая породит у них желание перевоплотиться и продолжить развитие, а не бесконечно болтаться среди живых.

Перед ними появляется маленькая планета цвета охры.

– Вот и Чистилище, – объявляет актриса.

– Здесь обитает Иерархия?

– Верхний Астрал. Поймите, разница между Раем и Чистилищем не только географическая: это две параллельные непроницаемые системы. Каждая устроена по-своему. То, что вы увидите, обычно недоступно душам из Нижнего Астрала.

– А вы?

– Я принадлежу к Среднему Астралу, как Дракон, – думаю, вы с ним знакомы. Я передаю указания Иерархии землянам – и медиумам, и блуждающим душам. Иными словами, мы – передаточные механизмы.