Бернард Вербер – С того света (страница 61)

– А неофициальная?

– Еще он – друид Гутуатер, лучший в районе.

Двое французов наблюдают за друидом, поглощенным поварскими манипуляциями.

– Он нам поможет?

– Если учесть ситуацию, а также личность и особенности вашего убийцы, то, честно говоря, не знаю, кто еще, кроме него, на это способен. Ты меня слышишь, Гутуатер?

Друид помалкивает.

– Вы уверены, что он обладает медиумическими данными?

– Ничуть в этом не сомневаюсь. Вот только его ослиное упрямство… Ей, Гутуатер! ГУТУАТЕР!

– По-моему, он просто нормальный человек и не может нас слышать.

– Брось упрямиться, Гутуатер! Ответь, это же я!

Проворчав что-то по-гэльски, друид произносит наконец нечто внятное:

– Кто смеет меня беспокоить?

– Это Конан Дойл. Со мной двое друзей, французы, которым нужна твоя помощь.

– Не перевариваю французов.

– Они – бесплотные души.

Раздосадованный Гутуатер выключает телевизор и выбрасывает всю свою стряпню в мусорное ведро.

– НЕ ПЕРЕВАРИВАЮ ИХ, И ВСЕ ТУТ! ЭТО ИЗ-ЗА НИХ И ИХ ПРОКЛЯТОГО МАРКИЗА ДЕ ЛАФАЙЕТА МЫ ПОТЕРЯЛИ АМЕРИКУ!

– Нельзя жить одними воспоминаниями, Гутуатер.

– Это ты советуешь мне не жить прошлым? Хочешь, чтобы я напомнил, кто здесь мертвый, а кто живой?

– Скажем, не одним прошлым.

Экскурсовод смотрит на часы:

– Мне пора на работу.

Он надевает форму цвета морской волны, напяливает фуражку и покидает свой домик.

– Гутуатер, пожалуйста, выслушай меня!

– Не приставай, Дойл, я не стану помогать твоим лягушатникам.

Перед комплексом Стоунхенджа экскурсовода дожидается группа китайских туристов.

– Здравствуйте, я Майкл Пламер, ваш гид. Я покажу вам это волшебное место.

Китайский переводчик начинает переводить.

– Попрошу не сорить, не плевать, не воровать камни, не оставлять инициалы в сердечках, не кидать на землю окурки.

Туристы семенят за Майклом Пламером, он же Гутуатер, который монотонно, зато тщательно выговаривая каждое слово, объясняет:

– «Стоунхендж» на староанглийском значит «подвешенный камень». Ансамбль возведен между 3000-м и 1000-м годом до нашей эры. Его открыл в 1901 году профессор Гауленд, и с тех пор весь мир пытается объяснить, что означает этот храм из камней. Он является одной из величайших загадок на Земле.

Они подходят к плоскому камню.

– Эту скалу прозвали Heel Stone, камень-пята.

Китайцы делают фотографии. Гид ждет, потом ведет свое стадо дальше, как пастух баранов.

– Здесь два круга из тридцати отверстий. Внутри находится кольцо мегалитов из песчаника, так называемых «сарацинских камней». Внешнее кольцо камней называется «синим».

Азиаты в восторге, они принимают на ура каждый технический термин, им не терпится сфотографироваться перед монолитами.

– В середине – алтарный камень, глыба зеленого песчаника весом шесть тонн, которую проглядели в начале раскопок. Сейчас она считается центром всей системы.

Новое дружное «о!».

– Не отставайте. Вот здесь нашли мужской скелет, «стоунхенджского лучника». То, что он был лучником, понятно по его браслету из кремния и по найденным рядом с ним стрелам. Ему было примерно тридцать лет, он умер, согласно углеродному анализу, в 2300 году до нашей эры.

– Что здесь было в другие эпохи? – спрашивает турист-китаец по-английски.

– Похоже, что примерно с сотого года нашей эры римляне пытались разрушить это место сбора противников империи. В дальнейшем священники и различные короли делали все, чтобы стереть с лица Земли это место, которое считали «дьявольским».

– А раньше? – не унимается все тот же китайский турист.

– Знаете, меня редко об этом спрашивают. Древнейшие следы человеческой деятельности, найденные здесь, восходят к 8000 году до нашей эры. Скорее всего, тогда здесь тоже был похожий храм, только деревянный. На месте менгиров находят древесные стволы.

– У нас тоже есть такие храмы, – сообщает кто-то из китайцев.

– Только гораздо мельче, – считает необходимым добавить кто-то из его соотечественников, чтобы экскурсовод не потерял лицо.

Тот пожимает плечами и выдает тираду:

– Недавние замеры магнитометром показали, что эти круги из камней собирают концентрированное поле геомагнитной силы, спирально поднимающейся в небо. Это влияет на железо в крови и на магнитный железняк у нас в ушах.

Он указывает на выгравированную на камне змею.

– Этот символ, имеющийся в большинстве египетских храмов, обозначает земную энергию, обузданную людьми, занимающимися шаманством.

Китайский переводчик набрал в рот воды, он не смеет передавать такую эзотерическую информацию.

– Рад был вас просветить, признателен за ваши чаевые, – с деланым безразличием произносит экскурсовод.

Китайцы торопливо позируют для завершающих фотографий и оставляют гиду щедрые чаевые. Тот благодарит их чинными кивками.

После этого Майкл спешит к киоску и превращает выручку в несколько пинт «Гиннесса». К нему присоединяются Конан Дойл с французами.

– Гутуатер, пожалуйста, помоги нам!

– Что мне за это будет?

– Сами понимаете, я – блуждающая душа и не могу предложить вам ничего материального, дорогой месье Гутуатер, – предупреждает Габриель Уэллс.

– Придумайте какое-то возмещение.

– Я всего лишь помогаю тем, кто не дает мне никакого вознаграждения, – напоминает Конан Дойл.

– Обалдеть! Стоит человеку умереть – и он автоматически приобретает все свойства, какими не обладал при жизни, – с иронией замечает экскурсовод.

– Подождите, – спохватывается Габриель, – кажется, у меня есть предложение: если вы нам поможете и если благодаря вам я найду своего убийцу, то я поделюсь с вами всем, что смогу обнаружить.

Друид давится пивом.

– Что вы можете обнаружить?

– Мы – блуждающие души и способны побывать там, куда вам, живым, не попасть.

– Мне это неинтересно.

За друида берется Люси.