– Я уверена ровно в обратном: они есть.
– Они обязательно воспользуются возможностью и…
– Не бойтесь. Мои кошки защитят мою телесную оболочку, к тому же вселяться в такое страждущее тело никому не захочется.
Ободренный Габриель представляет светящееся окошко у себя на макушке, и его душа устремляется в него. Душа обретает зрение и перестает чувствовать боль. Какое облегчение, какое чувство свободы!
Он видит Люси.
Люси видит его.
Еще он замечает несколько бродячих душ-паразитов, сужающих вокруг них кольцо.
– Я передумала, мне так страшно, что у меня похитят тело, что лучше я в него вернусь. Мигрень рано или поздно пройдет, – сообщает она.
Пользуясь отверстием в макушке своего черепа, она ныряет туда, как в подводную лодку.
Но, едва очутившись в своем теле, она ощущает в голове электрический разряд. Она распрямляется на кровати и натягивает до подбородка простыню. Душа снова покидает ее тело.
– Как я погляжу, вы сами не знаете, чего хотите, – насмешливо произносит Габриель.
– Я женщина, у меня есть право передумать, – отвечает она. – Я забыла, какая это боль… Думала, что выдержу, но, боюсь, вкусив радость состояния чистого духа, я сделалась неженкой.
– Неужели мы оставим вашу телесную оболочку пустой?
– Думаю, можно подержать ее в этом коматозном состоянии, под охраной моих тринадцати кошек. Во всяком случае, я готова на такой риск.
Габриель больше не может сдержаться и задает вопрос, который так и рвется у него с языка:
– Теперь, когда мы с вами в одинаковом «душевном состоянии», вы откроете мне наконец, кто мой убийца?
Под ними пенится серебристыми волнами Ла-Манш. Две блуждающие души летят над хмурым морем, оставив позади берег Нормандии. Скоро появляются скалы Дувра, сторожа Англии. Души достигают столицы и там ищут Андершоу – дом, построенный Конан Дойлом на юге Лондона, где он больше всего любил жить. Это большое бело-серое сооружение, превращенное в музей писателя. У входа высится его статуя.
На счастье, отец Шерлока Холмса находится в гостиной. Он погружен в чтение какого-то романа, используя последнего владельца своего музея в качестве «переворачивателя страниц»: он указывает этому человеку, наделенному даром медиума, когда можно переходить к следующей странице.
С точки зрения Габриеля, догадка применить таким образом живого человека достойна всяческих похвал.
– Извините, что беспокоим вас, мэтр, но стадия расследования, на которой мы находимся, заставляет нас считать вас единственным, кто способен нам помочь, – обращается к нему Габриель.
– Узнаю вас, вы – французский детективщик.
– Эта женщина со мной – Люси Филипини, крупный парижский медиум.
– Медиум, здесь? Куда подевалось ее тело?
– Оно в целости, в коме, пустует в Париже.
Конан Дойл берет руку молодой женщины для поцелуя.
– Очень рад. Моя первая жена Луиза долго лежала в коме, и я пытался с ней говорить через женщину-медиума.
– Стечение обстоятельств. Мое тело сейчас не слишком «обитаемо».
– Вы не боитесь, что его у вас похитят?
– У него мигрень. Похититель поймет, что такое «моя» боль.
– Вы согласны нам помочь, мэтр? – напоминает о себе Габриель.
– Уголовное расследование, говорите?.. Чьей смерти?
– Моей.
Сэр Артур Конан Дойл разражается хохотом.
– Как бы я хотел поместить этот диалог в один из моих романов!
Дойл ведет двоих французов в музейный зал, полный его книг и паутины. Справа стоят пустые латы со ржавой алебардой, слева висят картины, изображающие этапы его жизни с первой женой, со второй женой, с многочисленными детьми.
– Этот зал музея закрыт для посетителей. Он не освещается, не отапливается, здесь пыльно и влажно; не знаю почему, но мне кажется, что мы, духи, лучше себя чувствуем именно в такой обстановке.
Габриель согласен, что этот беспорядок, при всей мрачности, действует на него вдохновляюще.
– Вам придется больше рассказать мне о вашем убийстве, мистер Уэллс.
– Дело в том, что с некоторых пор расследование приняло неожиданный оборот…
– Я вас слушаю.
– Люси Филипини, присутствующая здесь, выяснила, кто меня убил.
– Ну, это полностью меняет дух расследования! Чем я в таком случае могу быть вам полезен?
– Сначала вам надо услышать, кто был моим убийцей, мэтр.
Люси наклоняется к уху отца Шерлока Холмса и называет имя. Сначала Конан Дойл удивлен, потом его опять разбирает хохот.
– Кто вам такое рассказал?
– Дракон.
– Изобретатель правосудия?
– Собственной персоной. Он в Среднем Астрале, но у нас с ним особые отношения, он оказывает нам всевозможные услуги.
Английский писатель заинтригован, он хмурит брови, пыхтит виртуально зажженной трубкой, потом бесшумно выдыхает бесцветный дым.
– Странно, странно!.. – бормочет он. – И притом – вызов, который нельзя не принять. Как захватывающе!
Дойл приглаживает усы. Стоя перед картиной, на которой он сам стоит посреди пустоши, он снова делает жест, имитирующий зажигание трубки.
– Обожаю вызовы! Эту вашу историю я нахожу… воистину невероятной.
– Поверьте, если бы мы сами знали, как быть, мы бы постарались справиться одни. Но когда вы обмолвились о круге ваших друзей-писателей, приверженных сеансам столоверчения, я сказал себе, что вы – именно тот, кто сможет нам помочь.
– Никогда не осмелился бы потревожить носителей этих великих имен для решения проблемы невеликого французского автора. К тому же они нам ни к чему: здесь нужны другие, гораздо более квалифицированные люди. Вам везет, я знаю, где их найти.
Он кружит по комнате.
– Это особенное, очень особенное место… Если вы не в курсе, то, думаю, это вас заинтересует.
В этот момент рыцарские латы с алебардой слегка шевелятся, и обоюдоострое лезвие со звоном падает на пол, напугав обе пришлые блуждающие души.
– Ваша работа? – интересуется впечатленный Габриель. – Вы, бродячая душа, способны повлиять на вещественный мир?
Словно отвечая на этот вопрос, крыса, выскочившая из лат, карабкается вверх по книжным корешкам. Найдя один из романов Конан Дойла, она впивается длинными резцами в страницу.
– Таков грустный конец наших трудов, – грустно шутит Дойл. – Их пожирают крысы.
– По крайней мере, эта – почитательница ваших книг, – говорит Габриель Уэллс, наблюдая, как грызун расправляется с целой главой.
– Не будем терять времени! Хотите продвинуть вперед ваше расследование – надо действовать, пока остается эта возможность.
Под ними плывут английские леса и луга, белеют домики и овечки. Три неприкаянные души прибывают в английскую деревню Ларкхилл, что в графстве Уилтшир, неподалеку от города Эймсбери.
Конан Дойл указывает на двухэтажный дом с длинным узким садом. Они пролетают сквозь крышу и оказываются в кухне, где обнаруживают пузатого бородача с длинными седыми патлами. Тот стоит перед рабочим столом и не отрывает глаз от телеэкрана. Показывают кулинарную программу. Толстяк старательно подражает действиям ведущего.
– Знакомьтесь, Майкл Пламер. Официальная должность – экскурсовод в Стоунхендже.
