Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 57)
Когда же перед ними вдруг вырос первый кордон полицейских, девицы из первых рядов, походя придумав довольно странную оборонительную стратегию, кинулись к ним и принялись их целовать.
Ну как тут пустить в ход дубинки? Кордон блюстителей порядка рассыпался.
Чуть дальше к ним подъехала полицейская машина, но полицейские не решились воспрепятствовать ходу событий, принявших столь масштабный оборот.
– Это праздник! – кричала Жюли. – Дамы, господа, юные особы, выходите же на улицу, забудьте про свои горести и присоединяйтесь к нам!
Распахивались окна, и люди высовывались из окон, желая полюбоваться на длинную разношерстную когорту.
– Чего вы требуете? – осведомилась одна престарелая дама.
– Ничего. Мы ничего не требуем, – ответила ей амазонка из клуба айкидо.
– Ничего? Раз вы ничего не требуете, значит, это никакая не революция!
– Да нет, как раз наоборот, мадам. В том-то вся соль. Мы первые революционеры, не выдвигающие никаких требований.
Зрители, казалось, не желали смириться с тем, что праздник ограничивается двухчасовым музыкальным концертом, за который они выложили по сотне франков каждый. Им хотелось, чтобы праздник продолжался во времени и пространстве. И они распевали во все горло:
К процессии присоединялись люди со своими музыкальными инструментами: им тоже хотелось участвовать в общем хоре. Другие тащили с собой разную кухонную утварь вместо барабанов и барабанных палочек. Многие прихватили серпантины и конфетти.
Следуя наставлениям старого учителя, Жюли запела во всю мощь своего голоса, и слова ее песни тотчас подхватили другие. Они дружно слились почти в один эгрегор из пятисот голосов, и в их хор влились голоса целого города:
Тем временем в Пекине шла борьба за перераспределение должностей в партийном руководстве; случилось так, что Линь Бяо, официальный преемник Мао Цзэдуна и главнокомандующий красногвардейцев, впал в немилость. И тогда партийцы стали науськивать юных красногвардейцев восстать против своих мучителей. То была чисто китайская хитрость: теперь во имя маоизма дети должны были бежать из маоистских лагерей, учинив расправу над своими наставниками.
Оказавшись на свободе, юные красногвардейцы разбрелись по всей стране распространять праведное слово Мао, направленное против продажных государственных чиновников, хотя на самом деле многие из них мечтали только о том, как бы бежать из Китая. Они брали штурмом вокзалы и подавались на запад, где, по слухам, пролегали тайные тропы, по которым дети могли скрытно пересечь границу и перебраться на индийскую территорию. Однако у всех поездов, отправлявшихся на запад, конечной станцией был Чэнду. Там-то, в этом городке, и высаживались тысячи «скаутов», которым было по тринадцать-пятнадцать лет. Поначалу все было не так уж плохо. Дети рассказывали, как они страдали в лагерях Красной гвардии, и жители Чэнду их жалели. Их угощали сладостями, кормили, им давали палатки, где они могли бы спать, и одеяла, чтобы согреться. Но потоку юных беженцев, все прибывавших на вокзал Чэнду, не было конца. Если сначала их была тысяча, то вскоре это число возросло до двухсот тысяч человек.
Доброго отношения со стороны местных жителей им уже было мало. Повсеместно начались грабежи. Торговцев, не желавших, чтобы их грабили, избивали. Они пожаловались градоначальнику, но тот не успел принять надлежащих мер, поскольку дети пришли к нему и заставили публично покаяться. В довершение его тоже побили и вынудили убраться из города. После этого дети организовали выборы нового городского главы и выдвинули собственного кандидата – тринадцатилетнего щекастого парнишку, который, впрочем, выглядел старше своих лет и пользовался определенным авторитетом у остальных красногвардейцев. Дети обклеили весь город афишами, призывавшими горожан голосовать только за него. Поскольку новоиспеченный кандидат не обладал ораторским талантом, о его планах сообщали дацзыбао. В общем, избрали его без труда, после чего он учредил правительство из детей, притом что самому старшему из них, муниципальному советнику, было пятнадцать лет.
Отныне грабежи уже не считались преступлением. Всех торговцев обложили налогом в пользу новоизбранного градоначальника. Кроме того, каждому горожанину предписывалось предоставлять красногвардейцам жилье. Поскольку городок находился на отшибе, о победе детей на тех выборах никто в стране больше не узнал. Однако горожане, обеспокоенные случившимся, отрядили в район делегацию, наказав ей рассказать обо всем префекту. Тот подошел к делу весьма серьезно и попросил Пекин прислать армию, чтобы подавить повстанцев. И столица бросила против двухсот тысяч детей сотни танков и тысячи вооруженных до зубов солдат. Им приказывали убивать всех, кому меньше пятнадцати лет. Дети пытались оказать сопротивление, тем более что они находились под защитой города-крепости, обнесенного пятью стенами, однако жители Чэнду их не поддержали. Горожане куда больше беспокоились о том, как защитить своих собственных чад, укрыв их в горах. Два дня кряду взрослые воевали с детьми; в конце концов, чтобы подавить последние очаги сопротивления, Красной гвардии пришлось вызвать на подмогу бомбардировщики. Всех подростков перебили.
Эта история не подлежала огласке, потому как вскоре американский президент Ричард Никсон должен был встретиться с Мао Цзэдуном и подвергать Китай осуждению было не время.
Уж теперь-то она взорвется! Максимилиан с полицейскими вернулись и окружили таинственную пирамиду.
Комиссар решил провести операцию ночью: ему казалось, будет куда разумнее застать врасплох обитателя или обитателей постройки во время сна.
Полицейские освещали величественное лесное сооружение карманными фонариками, хотя особой надобности в них не было, поскольку еще не совсем стемнело. Подобно морякам в штормовом море, они облачались в защитные комбинезоны, решив в этот раз использовать армированный электрический провод, чтобы его не могли перегрызть даже самые крепкие челюсти. Максимилиан уже готовился дать команду на подрыв – и тут вдруг услышал жужжание.
– Берегись, оса! – крикнул комиссар. – Прикройте шею и руки!
Кто-то из полицейских достал из кобуры пистолет и прицелился. Цель была совсем крохотная. Когда он уже был готов спустить курок, у него оголился небольшой участок кожи – последовал мгновенный укус.
Насекомое, которое чуть было не прихлопнул другой полицейский, отлетело в сторону, подальше от молотящих по воздуху рук. Теперь все держали ухо востро, прислушиваясь к малейшему жужжанию осы.
Между тем насекомое застигло их врасплох, внезапно напав на третьего полицейского: облетев вокруг его правого уха, оно вонзило жало ему в яремную вену. И этот полицейский рухнул наземь как подкошенный.
Максимилиан стянул башмак, потряс им, как в первый раз, и сумел подбить насекомое на лету. Назойливая оса шлепнулась на землю и так и осталась лежать не шелохнувшись. Там, где оказался бесполезным пистолет, вполне сгодился смертоносный башмак.
– Два-ноль!
Он воззрился на свою жертву. Нет, то была не оса: насекомое походило скорее на крылатого муравья. Максимилиан с удовольствием придавил его подошвой башмака.
Избежавшие нападения осы полицейские кинулись на помощь пострадавшим товарищам. И принялись их тормошить, чтобы они не заснули. Максимилиан решил поторопиться с подрывом, пока не нагрянул еще какой-нибудь крохотный, но опасный хранитель пирамиды.
– Все заряды готовы?
Подрывник проверил контакты у взрывателя и стал ждать приказа комиссара.
– Готов?
Звонок его мобильного телефона прервал отсчет. Звонил префект Дюпейрон – он просил комиссара срочно приехать. В городе творилось что-то несусветное.
– Манифестанты перекрыли главную магистраль Фонтенбло. И вот-вот начнут все крушить. Бросайте свои дела, незамедлительно возвращайтесь в город и разгоните всех этих ненормальных.
День борется с сумерками, но все еще жарковато. Луна освещает землю. После дождя от земли тянет теплом. Корабль-черепаха с муравьями на борту движется к камышам.
Карлики замечают его на подходе. Ярко горящие угольки настораживают их. Верхушки розовых лепестков облепляют стрелки, готовые открыть огонь. Откуда-то издалека 24-й взывает о помощи с макушки надломленной камышины.