Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 56)
Короткая передышка – и небо взрывается с еще более громким грохотом. Все магнетические чувства подсказывают муравьям, что гроза приближается. Вспышки молний все чаще сопровождаются раскатами грома. Тринадцать белоканцев собираются в кружок и хватаются друг за дружку усиками.
Вдруг дерево содрогается. Будто от удара током. Дрожь раскатывается по всему стволу. 5-й в страхе подскакивает.
В акацию бьет молния, и та загорается. Конец! Макушку дерева озаряет вспышка, а из его коры сочится сок, словно слезы страдания. Разведчики не в силах ему ничем помочь. В разрушенных проходах становится трудно дышать.
Гонимые жаром, муравьи спешно спускаются вниз, к корням, и роют землю челюстями, готовя себе убежище от воды и огня. Головы у них перепачканы сырым песком, отчего они становятся похожи на квадратноголовых чудищ.
Они прячутся и ждут.
Акация горит и стонет в агонии, истекая зловонным соком. Ветви дерева корчатся словно в предсмертной муке. Становится все жарче. Пламя вздымается так высоко, что муравьи различают его отблески даже сквозь слой песка, который их прикрывает наподобие потолка.
Дерево сгорает в мгновение ока, и нестерпимый жар внезапно сменяется холодом. Песочный потолок стекленеет, и прогрызть его челюстями муравьям не под силу. Чтобы выбраться из ловушки, им приходится рыть окольный подземный ход.
Дождь прекратился так же быстро, как и начался. Кругом опустошение. Единственным богатством островка была бычерогая акация, от которой теперь осталась куча серого пепла.
6-й окликает всех. Он хочет им кое-что показать.
Муравьи сбегаются к ямке, где лежит какая-то красная зверушка, – она вся дрожит и дышит часто-часто. Впрочем, нет, это не зверушка. Это даже не растение и не камень. 103-я тут же догадывается, что это такое. Это догорающий уголек. Он упал в ямку, и его прикрыли от дождя другие угольки.
6-й подносит к нему лапку. Прикасается коготками к его оранжево-красной поверхности, и – о ужас! – коготки начинают плавиться. Жуткое зрелище: правая его лапка превращается в жидкость и истекает. И на том месте, где у него только что была лапка с парой коготков, теперь торчит обугленный закругленный обрубок.
Разведчик высушивает культю с помощью обеззараживающей слюны.
–
Отряд вздрагивает от удивления и страха.
103-я говорит: чего не знаешь, того боишься. И добавляет: огнем можно пользоваться. 5-й отвечает, что, как бы там ни было, к нему нельзя притронуться, – 6-й за это уже поплатился. 103-я объясняет, что для этого надобно соблюдать кое-какие правила. Этот уголек можно подобрать, но прикасаться к нему нельзя – его нужно переложить в какой-нибудь камешек с выемкой. Потому как таким камешкам огонь не страшен.
Благо на острове их хоть отбавляй. Вооружившись длинными стебельками наподобие рычагов, тринадцать муравьев ухитряются приподнять уголек и перевалить его на осколок кремня. Оказавшись в этом каменном ларчике, уголек походит на драгоценный рубин.
103-я принцесса объясняет, что огонь хоть и всемогущ, но недолговечен. Парадокс в том, что он способен погубить дерево и даже целый лес со всеми его обитателями, а его самого иной раз может погасить крохотная букашка, просто махнув крылышком.
–
Но как? Нужно его воспроизвести. Ведь огонь воспроизводится от соприкосновения с каким-нибудь предметом. Нужно поднести к нему сухой лист, и, хотя их осталось в округе совсем немного, муравьи находят на земле один целый листик, похожий на большой желтый призрак. Огонек, словно малое дитя, производит куда большее впечатление, нежели породивший его отец-уголек.
Большинство муравьев никогда в жизни не видели огонь, и двенадцать молодых разведчиков в страхе пятятся.
103-я принцесса заклинает их не отступать. Она высоко вскидывает усики и четко изрекает древние феромональные слова:
–
Муравьям, всем до единого, известен смысл, а также история этих слов. «Единственный настоящий наш враг – страх» – это были последние слова 234-й королевы Бело-киу-киуни из династии Ни рыжих муравьев, и произнесла их она восемь тысяч лет назад. Несчастная изрекла эти слова, когда она уже тонула, силясь укротить форель. 234-я королева Бело-киу-киуни думала заключить союз между муравьями и этими речными рыбами. С той поры муравьи отказались от любых связей с речным рыбьим племенем, но слова их правительницы навсегда запечатлелись в их памяти как крик надежды, обещавшей, что возможности муравьев безграничны.
–
Словно для того чтобы ободрить их, пламя-младенец, взметнувшись высоко-высоко, съеживается.
–
Так, подобрав где сухой листик, где сухую веточку, где деревяшку, они складывают костерок и поддерживают его в каменной выемке. Затем по совету 103-й принцессы муравьи подбрасывают в очаг обломки веточек, которые огонь мигом с жадностью пожирает.
Полученные таким способом угольки муравьи осторожно-осторожно перекладывают на другие камешки с полостями, которые они находят тут же, на земле. Невзирая на обугленную культю, самым искусным добытчиком огня оказывается 6-й. Раз прикоснувшись к нему, он уже остерегается его. По его указаниям остальные складывают целую огненную сокровищницу.
–
Надвигается ночь, но процесс добывания огня завораживает муравьев. Они переносят на корабль-черепаху восемь полых камешков с рдеющим огоньком в каждой полости. 103-я принцесса расправляет усики и выпускает резкий феромон:
– К бою!
По дороге они грабили и обворовывали крестьян.
Они думали – море расступится перед ними, как перед Моисеем, и пропустит детское войско, и оно посуху дойдет до самого Иерусалима.
Так они добрели до Марселя, но море перед ними не расступилось. Они сидели в гавани и тщетно ждали у моря погоды, покуда два сицилийца не предложили переправить их в Иерусалим на своих кораблях. И дети уверовали в чудо. Хотя никакого чуда не было. Те два сицилийца состояли в сговоре с тунисскими пиратами, и они доставили их – только не в Иерусалим, а в Тунис, где их всех до одного продали в рабство за большие деньги на невольничьем рынке.
– Нечего тут ждать. Идем! – послышался голос из толпы зрителей.
Жюли не знала, на что они способны в своем порыве, но ее одолевало сильнейшее любопытство.
– Вперед! – согласилась она.
Директор культурного центра призвал всех сохранять благоразумие и оставаться на своих местах.
– Тише, тише, это всего лишь концерт.
Кто-то вырвал у него микрофон.
Жюли и Семеро Гномов оказались на улице в окружении небольшой ликующей толпы. Нужно было быстро указать пришедшей в движение толпе цель и направление – куда теперь идти.
– К лицею! – крикнула Жюли. – Отпразднуем это дело!
– К лицею! – вторили ей все.
Уровень адреналина в крови у певицы все повышался. Ни марихуана, ни алкоголь, ни прочие дурманящие средства не могли вызвать подобный эффект. Она была просто в ударе.
Сейчас, когда ее с публикой больше не разделяли огни рампы, Жюли отчетливо различала лица. В толпе были люди всех возрастов, как женщины, так и мужчины, как молодежь, так и взрослые. Их было, может, человек пятьсот, сплотившихся вокруг музыкантов в большую пеструю процессию.
Она затянула «Революцию муравьев». Кругом все пели и покачивались – главная магистраль Фонтенбло превратилась в сплошной шумный карнавал.
дружно возглашала улица.
Девицы из клуба айкидо сорганизовались в службу порядка и тут же стали перегораживать проезд машинам, чтобы они не испортили праздник. Очень скоро широкий проспект был перекрыт, и рок-группа с поклонниками беспрепятственно двинулись дальше.
Толпа росла как снежный ком. По вечерам в Фонтенбло не больно много развлечений. Зеваки, присоединявшиеся к шествию, спрашивали, что происходит.
Ни единого плаката. Ни единого транспаранта в первых рядах процессии – только девчонки и мальчишки, пританцовывающие под звуки арфы и флейты.
Теплым и сильным голосом Жюли выкрикивала в такт:
Она была их королевой и кумиром, волшебной сиреной и пассионарией. Больше того: она вводила их в транс. Она была их шаманкой.
Жюли упивалась своей популярностью, она хмелела при виде всей этой толпы, которая толкала ее вперед. Она впервые почувствовала себя не такой уж одинокой.