Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 44)
1.
У Жюли за спиной Цзи-вонг задал ритм. За пультом Поль отрегулировал потенциометры – и прожекторы отбросили на задник сцены тени, безвкусно переливавшиеся всеми цветами радуги.
Жюли запела в микрофон:
Когда она смолкла, послышались одиночные робкие хлопки. Скрипнула пара-тройка откидных скамеечек. Кое-кто из зрителей успел заскучать. И тут из глубины зала снова послышались крики Гонзаго и его дружков:
– Долой! Долой!
Зал замер в ступоре. Неужели это и есть крещение огнями рампы? Неужто «Genesis», «Pink Floyd» и «Yes» начинали точно так же? Жюли, не мешкая, запела следующую песню.
2.
Из угла, где затаился Гонзаго, вылетело яйцо – и размазалось по черному свитеру девушки.
– А такое как ты воспримешь? – гаркнул он.
В зале кто-то прыснул. Только сейчас Жюли поняла в полной мере, каково приходится учительнице немецкого, когда над нею глумятся ученики.
Видя, что положение грозит обернуться катастрофой, Франсина, перед тем как сыграть запланированное соло, включила звук органа на полную мощность, чтобы заглушить поднявшийся ропот.
И они тут же начали третью композицию.
3.
Где-то в глубине зала дверь то открывалась, то закрывалась, впуская опоздавших и выпуская недовольных. И это полностью выбило Жюли из колеи. Через какое-то время она заметила, что поет машинально, потому как постоянно прислушивается к хлопкам бьющейся о стену двери.
– Долой Жюли! Долой!
Она глянула на своих друзей. Это был настоящий провал. Они чувствовали себя так неловко, что то и дело сбивались. Нарцисс брал не те аккорды. Пальцы его, давя на струны, дрожали, отчего гитара звучала нестройно.
Жюли, пытаясь уйти в себя, повторила припев. Они думали, что в этом месте зал будет им дружно подпевать, прихлопывая в ладоши, но Жюли даже не пыталась завладеть залом.
К тому же пенсионеры в первых рядах уже дремали.
–
Как раз в этом месте должен был вступить Леопольд с соло на флейте. Но, взяв несколько фальшивых нот, он предпочел его сократить.
Хорошо, что тот репортер не остался. Жюли была подавлена. Давид подбодрил ее кивком, давая понять, что не стоит обращать внимания на публику и что нужно продолжать, как будто они играют для себя.
–
Гонзаго и его Черные крысы с банками пива уже топтались перед сценой и обрызгивали ее вонючей пеной.
– Играйте, играйте! – показал рукой Цзи-вонг. – Только так и можно стать настоящими профессионалами.
Между тем хулиганы у сцены разошлись не на шутку. Кроме яиц и банок с пивом, у них с собой были туманные горны и всякие распылители, к тому же они беспрестанно кричали:
– Долой Жюли! Долой!
Но они явно перестарались.
– Отстаньте от них, пусть играют! – окликнула их крепкая девица в футболке с надписью «Клуб айкидо».
– Долой! – знай себе надрывался Гонзаго.
Повернувшись к публике, он выкрикнул:
– Вы же видите, они бездари!
– Не нравится, вас здесь никто не держит, – парировала крепкая девица в футболке айкидо.
Точно одинокий грозный утес, она сдвинулась с места, готовясь обрушиться на смутьянов. Поскольку противников ее было больше и они могли одержать над нею верх, на помощь ей подоспели другие зрительницы в точно таких же футболках, а следом за ними поднялась и остальная часть зала, поделившаяся на два противоположных лагеря.
Пенсионеры, проснувшись, уселись поглубже в кресла.
– Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь! – потеряв голову, взмолилась Жюли.
– Пой дальше! – велел ей Давид.
Жюли в ужасе смотрела, как дерутся зрители. Их музыка вряд ли действовала на людей умиротворяюще. Надо было что-то делать, и быстро. Она дала знак Семерым Гномам, чтобы они прекратили играть, так что теперь слышались только озлобленные крики дерущихся и скрип откидных скамеечек: зрители спешно покидали зал.
Только не сдаваться! Жюли закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и не видеть то, что творится перед нею. Она что было силы зажала себе уши. Ей нужно было замкнуться в себе, собраться. Восстановить вокальные техники. Вспомнить советы Янкелевича.
«В пении голосовые связки на самом деле играют не главную роль. Если бы ты послушала только свои голосовые связки, то услышала бы лишь неприятное дребезжание. Звуки формируются в ротовой полости. Именно там ноты обрабатываются и обретают законченное звучание. Твои легкие – кузнечные мехи, голосовые связки – вибрирующие мембраны, щеки – резонаторы, а язык – модулятор. Теперь прицеливайся губами и стреляй».
Она прицелилась. И выстрелила.
Одна-единственная нота.
Сработав животом, точно волыночным мешком, девушка выдавила из себя воздух, добавив громкости.
Нота получилась объемная. Она обволокла Жюли целиком. В этом огромном
Ее вокальная маска была безупречна.
Ротовая полость пробудилась в стремлении воспроизвести совершенный звук.
Зал угомонился. Даже пенсионеры в первых рядах перестали теребить слуховые аппараты. Черные крысы и девицы из клуба айкидо расцепились.
Кузнечные мехи-легкие выпустили весь воздух.
Только не потерять самообладания! Жюли тут же взяла другую ноту.
В ответ грянул гром аплодисментов. Черные крысы предпочли спешно ретироваться. Она не понимала, чему аплодируют зрители – бегству ли Гонзаго с его шайкой или же взятой ею и повисшей в воздухе новой ноте.
Нота звучала и звучала…
Жюли смолкла. Теперь она была в форме. Пока ее товарищи готовились, она снова подошла к микрофону.
Поль погасил прожекторы, оставив лишь один конус белого света вокруг Жюли. Он тоже смекнул: больше непринужденности!
Жюли медленно проговорила: