Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 46)
Принцесса смотрит на дождь.
Одиночество, холод, ночь – все эти стихии прежде были чужды ей, носительнице коллективного муравьиного разума. Однако ночь так прекрасна! Даже в холоде есть своя прелесть.
Третий раскат. Сквозь тучи вновь пробивается громадное огненное дерево, однако, едва коснувшись земли, оно угасает. Это происходит совсем близко. Пещера озаряется вспышкой – в ее свете двенадцать разведчиков на миг превращаются в альбиносов.
Огненно-белое небесное дерево врезается в черное земное дерево. В следующее мгновение и оно начинает пылать.
Огонь.
Муравьиная принцесса глядит, как пламя мало-помалу пожирает дерево.
Принцесса знает, что Пальцы там, у себя, придумали способ, как укрощать огонь. А результаты она видела своими глазами: расплавленные камни, обугленную снедь и, главное, огненные войны. Побоища с применением огня.
У насекомых огонь – табу.
Все насекомые знают, что давным-давно, несколько десятков миллионов лет назад, муравьи умели управлять огнем и вели жестокие войны, порой уничтожая под корень целые леса. В конце концов, однажды все насекомые договорились о том, чтобы запретить использовать эту смертоносную стихию. Потому-то, должно быть, насекомые так и не смогли придумать способы производства металла и взрывчатки.
Огонь.
Так, может, чтобы развиваться, им тоже надобно преодолеть это табу?
Принцесса складывает усики и снова засыпает под убаюкивающий перестук капель дождя, падающих на землю. Ей снится огненное пламя.
Жарко…
Жюли чувствовала себя прекрасно в окружении этой толпы.
Франсина трясла копной светлых волос, Зое исполняла танец живота, Давид подхватывал сольные пассажи Леопольда, Цзи-вонг, воздев глаза к небу, стучал палками одновременно по всем барабанам.
Их разум сплавился воедино. Ввосьмером они уже были как одно целое, и Жюли хотелось, чтобы так было всегда.
Концерт должен был закончиться в половине двенадцатого ночи. Но слишком сильны были впечатления. Энергия била из Жюли ключом – ей было просто необходимо это сказочное единение. Ей казалось, что она летает, и приземляться совсем не хотелось.
Цзи-вонг дал ей знак – давай, мол, снова грянь «Революцию муравьев». Между тем девчонки из клуба айкидо дружно выкрикивали в проходах:
Единодушные возгласы одобрения.
Цвет глаз у Жюли слегка изменился. В голове у нее включились многочисленные механизмы, открывая двери, отпуская клапаны и раздвигая решетки. Нерв получил команду передать послание рту. Произнести фразу. Нерв спешно распространил послание, велев рту раскрыться, язык пришел в движение, с губ слетели слова:
– Вы готовы… совершить революцию… здесь и сейчас?
Все разом утихли. Воспринятое слуховыми нервами обращение передалось каждому в мозг, который проанализировал и взвесил смысл и значимость каждого слога. И вот наконец послышался ответ:
– Да-а-а-а!
Возбужденные нервы заработали быстрее.
– Вы готовы изменить мир здесь и сейчас?
Зал ответил еще громче:
– Да-а-а-а!
Три удара сердца – Жюли растерялась. Ее охватила растерянность победителей, не верящих в свою победу. Она пребывала во власти такой же тревоги, какую испытывал Ганнибал у врат Рима.
«Все как будто вышло слишком легко – ни шагу дальше».
Семь Гномов ждали от нее хотя бы фразу или один-единственный жест. Нерв был готов мгновенно передать сигнал. Публика следила за ее ртом. Революция, о которой говорилось в «Энциклопедии», была готова проникнуть в сознание людей. Они не сводили с девушки глаз. Ей довольно было сказать: «Вперед!»
Все словно застыли во времени.
Директор выключил звуковую аппаратуру, погасил свет на сцене и включил его в зале. Потом поднялся на сцену к музыкантам и сказал:
– Ну вот, концерт окончен. Бурные аплодисменты. Еще раз спасибо, «Белоснежка и Семь Гномов»!
Счастливое мгновение прошло. Очарование прервалось. Публика аплодировала вяло. Все вернулось на круги своя. Это был всего лишь обычный концерт, успешный, конечно, потому что люди аплодировали, – но вот они уже уходят, разбредаются по домам и ложатся спать.
– Всего хорошего и спасибо, – прошептала Жюли.
Во всеобщем гуле заскрипели откидные скамеечки, хлопнула дальняя дверь.
Снимая грим в артистической уборной, музыканты ощущали прилив горечи. Они уже почти расшевелили толпу. Почти.
Жюли с тоской смотрела на комочки ваты, пропитанные жидкой, жирной коричневой пудрой, – ее боевой раскраской. За кулисы прошел директор – брови у него были насуплены.
– В начале концерта, во время драки зал немного пострадал, и мне очень жаль, – проговорила Жюли. – Но мы, конечно, возместим ущерб.
Выгнутые дугой брови приподнялись.
– Жаль чего? Того, что вы устроили нам потрясающий вечер?
– Но…
– В этом захолустном городишке впервые произошло что-то замечательное… Я-то думал, будут заурядные танцульки, а случилось целое
– Серьезно?
Он достал чековую книжку, призадумался и черкнул: пять тысяч франков.
– Ваш гонорар за сегодняшнее вечернее выступление и кое-что на расходы по подготовке следующего концерта. Надо бы вам подумать о костюмах, афишах, дымовых эффектах, декорациях… Не стоит ограничиваться нынешней маленькой победой. В следующий раз я жду по-настоящему грандиозного успеха.
(Раздел: культура)
КУЛЬТУРНЫЙ ЦЕНТР:
ЛИХОЙ КОНЦЕРТ ПО СЛУЧАЮ ОТКРЫТИЯ
Молодая французская рок-группа «Белоснежка и Семь Гномов» дала захватывающее музыкальное представление вчера вечером в новом музыкальном зале культурного центра Фонтенбло. Публика была в полном восторге. У молодой солистки группы, Жюли Пенсон, есть все данные, чтобы добиться успеха в шоу-бизнесе: божественное телосложение, обворожительные серые глаза и крепкий джазовый вокал.
Некоторого сожаления достойны разве что слабоватые ритмические рисунки и невыразительные тексты.
Но благодаря своей заразительной энергии Жюли заставила всех забыть эти мелкие погрешности, свойственные молодости.
Кое-кто даже утверждает, что она вполне могла бы потягаться со знаменитой певицей Александриной.
Впрочем, не будем преувеличивать. Александрина, в своем рок-гламурном обличье, умудрилась завладеть широкой публикой, давно перевалившей за пределы многих провинциальных культурных центров.
Тем не менее «Белоснежка и Семь Гномов», ничтоже сумняшеся, объявляют, что в ближайшее время готовятся выпустить альбом под ярким названием «Проснитесь!». Возможно, что скоро он составит конкуренцию очередному успешному проекту Александрины «Люблю тебя, любовь моя», уже занявшему первое место во всех хит-парадах.
В наши дни цензура преобразилась. Отныне недостатка нет ни в чем – кругом сплошное изобилие. В нескончаемом потоке ничтожной информации уже никто не знает, где можно черпать информацию, заслуживающую внимания. Выпуская пачками одинаковые музыкальные альбомы, продюсеры перекрывают дорогу новым музыкальным направлениям. Печатая тысячи книг в месяц, издатели перекрывают дорогу новым литературным течениям. В любом случае они растворяются в общей книжной массе. Распространение одинакового безвкусия мешает подлинному творчеству, и даже критики, обязанные просеивать эту несметную кучу, не успевают все прочитать, просмотреть и прослушать.
Таким образом, возникает парадокс: чем больше телеканалов, радиостанций, газет и прочих средств массовой информации, тем меньше творческого разнообразия. И больше серости.
Это вполне в духе все той же древней логики: запрету подлежит все «самобытное», могущее поколебать устои. Сколько же сил уходит на то, чтобы поддерживать все в состоянии непоколебимости!
Серебристая река течет на юг. Суденышко разведчиков тронулось в путь ранним утром по неприветливым речным волнам, и вот уже оно несется стремглав по сверкающей водной ленте. Сзади, у самой поверхности, переливающейся всеми цветами радуги, мерно молотят воду плавунцы. У них зеленые с оранжевыми закраинами панцири. А на лбу желтая отметина наподобие символа в форме буквы V. Природа порой с удовольствием занимается украшательством. Она выводит замысловатые узоры на крыльях бабочек, а на панцирях плавунцов рисует что по- проще.