Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 48)

– Негоже почивать на лаврах, – сказал Цзи-вонг. – Когда все ладится, приходится еще больше стараться. После урока истории сразу же генеральная репетиция. К следующему субботнему концерту надо придумать новые песни и сценические эффекты. Нарцисс займется костюмами. Поль, на тебе декорации. Жюли, уж постарайся быть секс-символом. Обаяния у тебя хоть отбавляй, а ты его скрываешь. Дай же ему волю!

– По-твоему, я должна устроить стриптиз?

– Нет, но почему бы тебе хотя бы разок не оголить плечо? По-моему, будет здорово. Даже знаменитые певицы проделывали такое.

Жюли с сомнением ухмыльнулась.

Тут объявился директор. Он поздравил их. И попросил еще разок поднапрячься, потому как его брат очень рассчитывает на них в следующую субботу. Он признался, что и сам в молодости знавал такой успех, но упустил удачу, о чем до сих пор сожалеет. Он выдал им ключ от новенькой, обшитой железом задней двери, чтобы они могли репетировать, приходить и уходить, когда им заблагорассудится, даже после того как сторож закроет большие ворота на главном входе.

– Только в этот раз врежьте по-настоящему! – попросил он, ткнув Цзи-вонга кулаком в плечо.

Жюли сказала, что надо поработать и над оформлением концерта. Одних разноцветных прожекторов, которыми Поль освещает сцену, будет маловато, чтобы произвести достойное впечатление.

– А что, если задник сцены смонтировать в виде большой книги и, освещая ее цветными прожекторами, показывать на ней слайды страниц из «Энциклопедии»? – предложил Леопольд.

– Вот-вот, а еще можно смастерить огромного муравья, чтобы шевелил лапами в такт музыке.

– А почему бы не назвать наше шоу вот так, прямо: «Революция муравьев»? В сущности, эта композиция спасла первое наше выступление, – предложил, в свою очередь, Давид.

Идеи сыпались отовсюду, точно из рога изобилия. Добавить костюмы, декорации, придумать мизансцену и даже включить в классическую рок-композицию, например, фугу Баха.

ИСКУССТВО ФУГИ. Фуга – высшая ступень по отношению к канону. Канон «обрабатывает» одну тему с разных сторон, как бы сравнивая их созвучие. А фуга может включать в себя несколько разных тем.

Больше того, фуга – это развитие, а не повторение.

«Музыкальное приношение» Иоганна Себастьяна Баха – одна из самых красивых форм фуги. Подобно многим фугам, она начинается в до-миноре, а завершается, благодаря ловкому ходу, достойному лучших фокусников, в ре-миноре. При всем том даже самый искушенный слушатель не замечает, когда же произошло это превращение.

Прибегая к такому приему «скачка» тональности, «музыкальное приношение» можно повторять до бесконечности – до полного преобразования нотной гаммы. «То же самое происходит и со славой короля, которая неизменно возвышается вместе с модуляцией», – объяснял Бах.

Наивысшей же формой воплощения фуги считается «Искусство фуги», в котором Иоганн Себастьян Бах незадолго до кончины хотел объяснить обычным смертным свою технику музыкального развития, начиная с самого простого звучания и заканчивая самым сложным. Однако в самый разгар работы состояние здоровья у Баха ухудшилось – он почти ослеп. И эта фуга так и осталась незаконченной.

Примечательно, что Бах подписал ее четырьмя буквами своей фамилии, построив на них музыкальную тему. В немецком сольфеджио B соответствует ноте си-бемоль, А – ноте ля, C – ноте до и H – простой си. Таким образом, Bach = си-бемоль, ля, до, си.

Бах добрался до самой сути своей музыки, надеясь на ее крыльях вознестись в Бесконечность, уподобившись бессмертному королю.

Розовый плотик-кувшинка скользит и скользит себе по волнам, как вдруг муравьи замечают стайку бегущих по воде насекомых. Это водомерки, или гладыши, – похожие на комаров водяные клопы.

Голова у водомерок длиннее тела, а шарообразные глаза торчат по бокам, точно жемчужины, отчего эти насекомые походят на продолговатые африканские маски. Брюшко у них снаружи покрыто мягкими водоупорными серебристыми волосками. Благодаря им они могут преспокойно передвигаться по водной глади, не боясь утонуть.

Водомерки занимаются тем, что выискивают водяных блох, дохлых комаров и личинки водяных скорпионов, – и вдруг ощущают, как на волнах покачивается муравьиный плотик. Как ни странно, они перестраиваются в боевой порядок, сплачиваясь в своего рода водяной легион, и переходят в нападение.

Они то мчатся, то скользят по воде, словно по крепкому полотнищу. Отталкиваясь от поверхности реки пружинистыми лапками, они скачут по ней, как по туго натянутой пленке.

Заметив опасность, муравьи занимают позицию по краям плотика брюшками вперед, как некогда викинги, которые выстраивались по бортам своих стругов с копьями и щитами наперевес.

Огонь!

Муравьиные брюшки дают первый залп.

Сраженных наповал водомерок уносит прочь река: водоупорные брюшки, как поплавки, удерживают их на поверхности.

Большинство водомерок скашивают первые же залпы, однако некоторым из них все же удается подобраться к муравьиному суденышку – вцепившись в листок кувшинки своими длинными лапами, они начинают его топить. Муравьи всем скопом оказываются за бортом. Кто-то из них, глядя на водомерок, пробует ступать по воде, но для этого нужно равномерно распределять свой вес на каждую лапку, а у муравьев они поочередно проваливаются в воду. В конце концов они оказываются по брюшко, а потом и по самый подбородок в холодной реке, беспомощно суча лапками.

Поскольку вода доходит им только до подбородка, они не тонут, но так или иначе над ними нависает угроза: их может сцапать любая хищная тварь. Нужно что-то предпринять, и срочно. Тринадцать муравьев барахтаются в реке, брызгаясь водой, иначе им не удержаться на поверхности. Они пытаются уцепиться за край кувшинки, а водомерки меж тем продолжают на них наседать и, топчась лапами им по головам, силятся их утопить.

Муравьи теснятся, хватаются друг за дружку, образуя своего рода плавучую платформу, и некоторые из них, поднатужившись, пытаются взобраться по ней на суденышко-кувшинку. После многочисленных попыток им наконец это удается.

Они втаскивают на борт своих товарищей и потом все дружно пленяют нескольких злющих водомерок.

Перед тем как их сожрать, 103-я допытывается у пленниц, почему они напали целым полчищем: ведь их вид, насколько известно, состоит из особей-одиночек. Одна из пленниц признается, что виной тому их соплеменница, водомерка по прозвищу Основательница.

В тех местах, где обитала Основательница, было довольно сильное течение. Тамошние водомерки если и скользили по воде, то лишь на короткие расстояния: очень скоро им приходилось цепляться за камышинки, иначе их унесло бы течением. И вот однажды Основательница подумала, что они должны приложить все свои силы, чтобы укротить поток, хотя никто из них не знал, куда он ведет. В общем, она решила – уж лучше пусть течение унесет ее куда угодно, чем всю жизнь цепляться за спасительные соломинки. Соседи-водомерки предсказывали ей гибель, потому что течением ее непременно разобьет о камни. Но Основательница, невзирая ни на что, проявила упорство – ее, как и предсказывали сородичи, подхватил поток и, побитую, истерзанную, полумертвую, унес прочь. Но она выжила. Водомерки с низовья реки, видя, как ее несет мимо по течению, сочли, что их далекая соплеменница, проявившая столь завидную храбрость, достойна служить им всем примером. Они избрали ее своей предводительницей и решили отныне жить единой семьей.

Надо же, размышляет 103-я принцесса, порой и одна-единственная особь способна изменить поведение целого вида. Так что же познала эта водомерка? Перестав бояться течения, перестав цепляться за якобы спасительные соломинки и устремившись вперед, ты, конечно, можешь быть побитым, но в конечном счете меняешь к лучшему не только свою жизнь, но и жизнь всех своих сородичей.

Эта мысль придает принцессе смелости.

К ней подбирается 15-й. Он хочет сожрать водомерку, но 103-я принцесса удерживает его. Она говорит, что ее нужно освободить, – пускай возвращается к своим соплеменницам, поскольку они только-только воссоединились. 15-му невдомек, с чего бы вдруг нужно освободить эту водомерку. Да еще такую аппетитную.

– Надо бы до кучи разыскать и прикончить их знаменитую Основательницу, – прибавляет он.

Остальные муравьи с ним соглашаются. Ежели водомерки начнут воевать всем скопом и муравьи не смогут их остановить, пока не поздно, через пару лет они понастроят себе водных поселений и станут владычицами рек.

Сознавая это, 103-я, однако, уверяет себя, что каждый вид, в конце концов, достоин своего счастья. Превосходство над соперниками можно сохранить, опережая их, а не истребляя.

Свою сострадательность принцесса оправдывает новообретенными ощущениями, свойственными половой особи, и все же, как ей кажется, это служит лишним доказательством того, что своим перерождением она обязана скорее долгому общению с Пальцами.

103-я принцесса понимает – у нее что-то творится с головой. Она и раньше была себялюбивой. Но сейчас, когда она обрела пол и ее чувства обострились десятикратно, этот порок только усугубился. Обычно муравей постоянно подключается к коллективному разуму и отключается лишь изредка, когда ему приходится справляться с «личными» трудностями. А 103-я редко когда подключалась к коллективному разуму. Она варилась в собственному соку, уповала на свой разум, прячась за шорами своего сознания, и даже не пыталась мыслить коллективно. Если и дальше так пойдет, она скоро наглухо замкнется в себе. И станет законченной эгоцентристкой, под стать Пальцам.