Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 50)
Муравьи попали в стремнину.
Загроможденный валунами порог пенится белой зубчатой стеной. Кругом стоит оглушительный шум. На бешеной скорости розовые паруса кувшинки трепещут и хлопают.
Усики хлещут 103-ю принцессу по лицу – она показывает жестами, что лучше обогнуть порог слева, где течение не такое бурное.
Плавунцов за кормой просят быстрее шевелить лапами. Самые крупные муравьи хватают челюстями веточки и орудуют ими как баграми, пытаясь направить суденышко в нужную сторону.
13-й падает в воду, но его мигом вылавливают.
На поверхности кружат головастики, подстерегая добычу после крушения суденышка. Эти пресноводные хищники прожорливее акул, хотя значительно уступают им в размерах.
Суденышко-кувшинка все набирает скорость и несется по направлению к трем здоровенным валунам. Плавунцы молотят лапами по воде так неистово, что суденышко накрывает брызгами.
Суденышко сносит в сторону – передний острый конец листика кувшинки сбивается с курса. Вдруг суденышко со всего маху швыряет бортом на валун. Но гибкий листок выдерживает удар. Кувшинка вздрагивает и как будто начинает разворачиваться, но бурный поток швыряет его в противоположную сторону. Муравьев почти накрывает лепестком, но в следующий миг он сваливается в воду.
Муравьи одолели первый порог, однако впереди уже маячит другая пенная стена. К головастикам присоединяются водяные жуки, которые тоже не прочь поохотиться на белоканцев: гладкие черные вертячки, водяные скорпионы, у которых брюшко переходит в длинный дыхательный сифон, водомерки с тонкими остроконечными лапами. Если некоторые из них стянулись к стремнине в надежде поживиться, других привлекло только зрелище. 5-й, посылая плавунцам феромоны, просит их направить суденышко в проход, где поток не такой бурный.
Мошки, которых ни о чем не просят, летят вперед на разведку – и возвращаются с недобрыми вестями.
В проходе течение еще сильнее. Экипаж суденышка-кувшинки уже не знает, что предпринять: то ли свернуть в сторону, рискуя потерять управление суденышком, то ли следовать прежним курсом и постараться перевалить через второй порог?
Слишком поздно! Будущее не за колеблющимися.
Когда муравьев прибивает к камню, они уже не управляют суденышком-цветком. Их плоскодонный челнок неудержимо несется вперед. В следующий миг листок кувшинки налетает на зубчатую стену, сложенную из небольших речных валунов, и с каждым толчком трое или четверо разведчиков, теряя равновесие, едва не валятся за борт. К счастью, лист у кувшинки достаточно волокнистый и выдерживает удары о камни. Муравьи зарываются в тычинки в сердцевине водного цветка и сжимают челюсти.
Суденышко еще раз бьется о валуны, едва не переворачивается… и вдруг выравнивается. Оно благополучно перескочило через второй порог. В любом предприятии, как ни крути, главная движущая сила успеха – удача, приходит к заключению 103-я.
В это самое мгновение листок налетает на подводный треугольный камень, который вздыбливается бугром под плотиком, аккурат посередине, отчего муравьев встряхивает с такой силой, что они едва успевают удержаться, перед тем как кувшинку снова уносит стремительно вперед – к третьему порогу.
Лес вокруг оглашается лягушачьим кваканьем и уже походит на живое существо, которое шевелит длиннющим языком – рекой.
Из-за лепестков кувшинки 103-я принцесса наблюдает за разбушевавшейся не на шутку стихией: под таким прекрасным чистым небом все бурлит и клокочет до самого горизонта. Вдруг над суденышком вырастает тень огромного валуна.
Перепуганные плавунцы уже хотят все бросить, раз и навсегда оставив суденышко-цветок вместе с муравьями на волю судьбы.
Без движителей утлый челнок кружит волчком. Муравьи, захваченные центробежной силой, даже не могут распрямиться. Они уже не различают, что происходит кругом. Между тем где-то в вышине простирается небо, над ними нависают остроконечные розовые верхушки лепестков кувшинки, а внизу бурлит шальной водоворот.
103-я принцесса и 5-й жмутся друг к дружке. Вокруг все вертится и вертится. А потом – удар о большущий валун. Толчок. Отскок. Удар о другой валун. Суденышко-цветок, кажется, вот-вот опрокинется – но нет, оно всякий раз чудом выравнивается. 103-я осторожно поднимает голову и замечает, что их челнок несет прямиком на очередной порог, до того огромный, что при виде его кружится голова, и до того крутой, что за его пенной грядой не различить реку.
Не хватало еще гигантского водопада!..
Суденышко набирает скорость. Рев потока оглушает муравьев. Усики липнут к лицам.
На сей раз их, безусловно, ждут взлет и падение. И тут уж ничего не поделаешь. Муравьи прячутся в самой глубине желтой сердцевины розовой кувшинки.
Суденышко подбрасывает в воздух. Принцесса успевает заметить далеко-далеко внизу серебристую ленту реки.
– Ну, ребятки, не робейте и в этот раз дайте жару по полной!
Совет директора культурного центра был явно лишним.
Времени у них было в обрез.
Через три часа им предстояло дать свой второй публичный концерт.
Еще не были готовы декорации. Леопольд только монтировал гигантскую книгу. Давид доделывал фигуру муравья. Поль колдовал над ароматизаторной установкой.
Он решил показать друзьям, как тот работает.
– С таким прибором можно синтезировать любые ароматы – от вареной говядины, приправленной луком, салом и уксусом, до жасмина, включая запахи пота, крови, кофе, жареной курицы, мяты…
Франсина с макияжной кисточкой в зубах заглянула к Жюли в уборную и сказала, что, раз уж этот вечер такой важный, она должна выглядеть лучше, чем на первом концерте.
– В тебя должен влюбиться каждый зритель, так-то вот.
Она захватила с собой все косметические принадлежности и принялась разукрашивать лицо Жюли, обводя ей глаза так, чтобы по форме они напоминали птиц. Затем она уложила ее черные волосы и закрепила их диадемой.
– Сегодня вечером ты должна выглядеть, как королева.
В маленькой уборной внезапно появился Нарцисс.
– И для королевы я приготовил королевское платье. Ты будешь самой очаровательной властительницей, похлеще Жозефины, королевы Савской, Екатерины Великой или Клеопатры.
Он достал голубое флуоресцентное платье с черно-белыми разводами.
– Я подумал: а что, если позаимствовать эстетические мотивы из «Энциклопедии»? И вот у тебя платье под цвет крыльев бабочки парусник улисс, или, по-латыни,
– А это еще что?
Жюли показала на пару тонких черных бархатистых жгутиков, свисавших с тоги.
– Это хвостовые отростки бабочки. Во время полета эти длинные черные шлейфы придают бабочке несравненное изящество.
Он разложил платье.
– Примерь-ка скорей!
Жюли сняла свитер с юбкой и осталась в одних лишь трусиках и бюстгальтере. Нарцисс не сводил с нее глаз.
– О, не сердись, я просто прикидываю, впору ли будет тебе наряд. Лично меня женщины не волнуют, – с равнодушным видом изрек он. – Впрочем, будь у меня выбор, я бы предпочел быть женщиной, лишь бы только нравиться мужчинам.
– Ты правда хотел бы быть женщиной? – удивленно спросила Жюли, быстро одеваясь.
– У греков есть легенда, согласно которой женщины во время оргазма испытывают удовольствие в девять раз сильнее, чем мужчины. Так что сильному полу не повезло. А еще мне бы хотелось быть женщиной ради того, чтобы в один прекрасный день почувствовать себя беременной. В конечном счете существует лишь одно по-настоящему важное занятие – передавать жизнь. А мужчинам этого не дано.
Между тем Нарцисс смотрел на Жюли совсем не безразличным взглядом. На ее светлую кожу, длинные, отливающие черным блеском волосы, большие глаза, будто отороченные птичьими крыльями. Его взгляд остановился на ее груди.
Жюли закуталась в платье, как в банное полотенце. Ткань на ощупь была мягкая и теплая.
– Такое приятно носить, – призналась она.
– Само собой. Платье-то пошито из шелковых нитей, которые вырабатывает гусеница парусника улисса. А нити украли у бедной крошки, пытавшейся обмотаться защитным коконом. Но дело того стоило, ведь сей дар предназначался тебе. Индейцы вендат, прежде чем выпустить стрелы в какое-нибудь животное, объясняют ему, почему они на него охотятся. Например, чтобы прокормить свою семью или изготовить одежду. Когда я разбогатею, то построю шелковую фабрику, где шелк будут прясть из нитей, которые вырабатывают гусеницы бабочек, и я буду рассказывать гусеницам, каким клиентам они дают свою нить.
Жюли посмотрелась в зеркало, висевшее на двери уборной.
– Нарцисс, платье просто блеск. Такого еще никогда не было. Знаешь, а ведь ты мог бы стать стилистом.
– Улиссом для волшебной сирены, чего уж там! Никогда не понимал, почему упрямый греческий мореход не внял чарующим голосам этих волшебниц.
Жюли поправляла платье так и эдак.
– Красиво говоришь.
– А ты красиво выглядишь, – серьезно сказал Нарцисс. – И голос у тебя просто изумительный. Когда я его слышу, у меня мурашки по спине бегут. Мария Каллас может отдыхать.
Жюли рассмеялась.
– Ты точно уверен, что девушки тебя не волнуют?
– Любить можно и безо всякого желания притворяться, что играешь в сотворение нового человека, – заметил Нарцисс, гладя ее плечи. – И я люблю тебя по-своему. Моя любовь односторонняя и потому всеобъемлющая. Взамен мне ничего не нужно. Мне, с твоего позволения, достаточно лишь видеть тебя и слышать твой голос.