Бернард Вербер – Последний секрет (страница 50)
Доктор преодолела еще несколько сантиметров, прошла розовое вещество и достигла белого, соединяющего полушария. У Финчера было такое ощущение, как будто в нефтяную скважину вонзили бур.
Зонд миллиметр за миллиметром входил все глубже. Теперь он находился в мозолистом теле.
– Отлично. Чтобы быть уверенной, что он на месте, я попрошу вас сказать, что вы чувствуете.
Доктор Черниенко проверила показания на шлеме с градуированным металлическим стержнем и определила местонахождение зонда. Затем нажала на электрический выключатель, похожий на комнатный. Он почувствовал зуд.
– Что вы сейчас чувствуете?
– Похоже на щекотку. Даже приятно.
Она немного сдвинула зонд вправо. Ему показалось, что на это ушла вечность.
В тот момент, когда вопрос прозвучал снова, он испытал новое ощущение:
– У меня, как бы это сказать, чувство сильной ностальгии. Прилив необъяснимой грусти. Мне… мне хочется плакать.
Из-под тканевой маски профессора Черниенко донеслось непонятное русское ругательство.
Финчер почувствовал, как зонд уходит в сторону в поиске другого участка в его мозгу. Он вспомнил наскальные рисунки инков со сценами трепанации. Вспомнил черепа с ровными квадратными отверстиями под золотыми заплатками, возраст которых определялся более чем в две тысячи пятьсот лет.
Она проникла в другую зону.
– Я… я… какой ужас… я перестал видеть правым глазом!
Медсестра сильнее сжала ему руку. Сверившись с приборами, она повела пальцем перед его лицом, проверяя, следит ли он за ним взглядом.
Зонд отступил, и правый глаз сразу обрел зрение.
Доктор Черниенко снова нажала на выключатель.
– Что вы чувствуете здесь?
– Щиплет язык. Кисло.
– Уже близко, найдем, обязательно найдем.
Она чуть надавила на зонд и коснулась другого места. Удар током. Сэмюэл Финчер вцепился в руку медсестры. Паника.
– Немедленно прекратите!
– Извините.
Доктор Черниенко взяла калькулятор и что-то подкрутила на шлеме. Потом она что-то быстро сказала троим ассистентам. Могло показаться, что она только теперь становилась хозяйкой положения.
На самом деле она осталась без сил. Она напряженно искала в памяти координаты «Последнего секрета». Записать их ей не пришло в голову. Лучший сейф – человеческая память, думала она иногда. Но как быть, когда память отказывает? Оставались, конечно, координаты, использованные на мыши, но полного тождества не было. Здесь требовалась точная локализация, в противном случае ей пришлось бы еще долго шарить наугад, вызывая у оперируемого странные покалывания по всему телу.
Она закрыла глаза и учинила в своей памяти повальный обыск, подобно тому как полиция ищет в квартире орудие преступления. Возможно, помехой служило ее желание все сделать на отлично. Она глубоко вздохнула. Ассистент вытер ватным тампоном пот с ее лба.
Внезапно ее озарило. В голове возникли три параметра: ширина, длина, глубина.
– А здесь?
– Скорее, приятно. Запах как на отдыхе.
Позади него азартно заговорили по-русски. Доктор Черниенко написала фломастером прямо на экране вольтметра: «Запах?»
– Я подаю больше тока. Каков эффект?
– Как будто звучит музыка Эдварда Грига, моя любимая.
«
Она написала и подчеркнула «Музыка?», потом еще добавила тока.
– Что вы чувствуете?
– Как будто я ем пирожное с мирабелью. Обожаю пирожные с мирабелью.
Доктор Черниенко сделала на зонде отметку «Сладость?» и продолжила следить за стрелкой вольтметра. Еще несколько милливольт.
– Сейчас у меня такое же ощущение, как когда я в двенадцать лет впервые посмотрел эротический фильм.
Доктор Черниенко сделала запись и еще немного усилила ток.
– А это мой первый поцелуй с малышкой Мари-Ноэль.
Ольга заморгала, заулыбалась, ее серые глаза сузились и удлинились, грудь довольно вздымалась. Она еще крепче сжала ему руку.
Доктор Черниенко напряглась. Ассистентка снова промокнула ей лоб. Гора окровавленных ватных тампонов на полу перестала расти. Стрелка вольтметра сдвинулась еще немного.
Финчер ощутил те же чувства, как при любовном акте. Оргазм. Только этот оргазм длился гораздо дольше обычных нескольких секунд. Его зрачки расширились, глядя куда-то поверх Ольги. Куда-то очень далеко.
Оперируемый со страдальческим видом закрыл глаза. Хирург, испугавшись, что ему больно, замерла.
– Не останавливайтесь, продолжайте! – сухо приказал Финчер.
Черниенко слегка усилила ток. Оргазм из ручья превратился в реку. В бурный поток. В Ниагарский водопад.
– Все хорошо, месье Финчер?
Он засмеялся, она выключила ток, он умолк.
– Еще, еще! – взмолился он.
В поле его зрения вплыла доктор Черниенко, на ее лице читалось сомнение, рука была занесена над вольтметром.
– Вы уверены, что все хорошо, месье Финчер?
Он не смог сдержаться:
– Пожалуйста, сжальтесь. Еще…