Бернард Вербер – Планета кошек (страница 69)

Поэтому я не прекращаю преследования.

Летят минуты. Десять минут. Тридцать минут. Час. А он все мчится на юг.

Глазам своим не верю! Неужели его цель – Нью-Йорк?

На этой скорости мы преодолеваем триста километров между Бостоном и Нью-Йорком примерно за два часа. Как я и опасалась, вскоре вдали вырастают небоскребы Манхэттена.

Вот куда он меня заманивает! Но зачем?

Он ведет свой дрон над безжизненными авеню. При этом он неуклонно снижается.

Наконец, он приземляется на лужайке в центре города.

Мы в Центральном парке.

Там воткнулась в землю ракета, уйдя так глубоко, что в воздухе осталось торчать только хвостовое оперение.

Вот, значит, чего он хотел: рядом с нами атомная бомба, способная в любой момент взорваться.

Я сама ее обезвредила, тем не менее понимаю, что из-за какого-нибудь дефектного контакта может произойти взрыв.

Тамерлан встает на задние лапы.

Я приземляюсь рядом с ним.

Он, пуская в ход когти, лезет по ракете вверх. Я не отстаю.

Не станем же мы драться на готовой взорваться ядерной ракете?

Этой угрозы я не должна учитывать. Все мои мысли должны быть о том, чтобы бить точнее и уворачиваться от его ударов.

Мы с ним совершенно одни. Я прекрасно помню нашу прошлую дуэль, в которой я потерпела поражение, уступив ему в стремительности.

Удастся ли мне в этот раз его одолеть?

Крыса вертит хвостом. Я топорщу шерсть, чтобы казаться толще и больше, прижимаю уши, чтобы ему не во что было вцепиться зубами и нечего хлестать хвостом.

Он скалит резцы.

Я выпускаю когти.

Я медленно наступаю.

Он тяжело дышит и свистит.

Мне тоже трудно дышать.

Надо внимательно ловить каждое его движение.

Я приближаюсь. Его бегство от меня, когда я преследовала его на дроне, позволяет надеяться, что он меня боится.

Наверное, он утомился.

Наверное, его ранил кто-то из его баронов, заразившихся вирусом «Вавилон».

– Тамерлан! – обращаюсь я к нему. – Для тебя все кончено.

Он не отвечает.

Я знаю, что он слышит меня по связи Bluetooth через свой Третий Глаз: мы можем общаться напрямую, без слов.

– Сдавайся, Тамерлан!

Ответа снова нет.

Чтобы его победить, я пытаюсь настроиться на его сознание и предвосхитить его удары.

Мне кажется, что я чувствую его злобу и смятение. Это повышает мои шансы на победу.

Я наступаю.

Я могу над ним возобладать.

Выбрасываю вперед лапу с выпущенными когтями, но не могу до него дотянуться.

Удар другой лапой тоже не достигает цели. Что я ни делаю, проклятая крыса легко увертывается.

Тамерлан наносит мне удар своим хвостом, как хлыстом, и задевает мой чувствительный нос.

Я оглушена.

Он хлещет меня своим тонким розовым хвостом по глазам, по ушам, по носу, пока я не падаю от боли с корпуса ракеты вниз.

Он спрыгивает следом за мной и продолжает наступать. Мои попытки ударить его лапой не увенчались успехом, мне не удается даже его задеть.

Кажется, у него есть постоянная фора в доли секунды.

Повторяется наш первый бой: Тамерлан сильнее, стремительнее, точнее меня, сам он недосягаем.

Можно подумать, что усталость от путешествия и последних смертельных боев никак на нем не сказалась.

Зачем было бежать, раз он знает, что превосходит меня силой?

И тут меня осеняет.

Прежде чем меня убить, он хотел показать мне наполовину ушедшую в землю ракету в доказательство того, что я нарушила слово.

Я прыгаю на свой дрон и взлетаю, чтобы попытаться спасти свою шкуру.

В этот раз он гонится за мной.

Я плохо понимаю, что происходит.

Я мечусь зигзагами между зданиями Манхэттена, но всякий раз, когда я хочу повернуть налево или направо, он преграждает мне путь.

Мне открыто единственное направление – на юг.

Вдали виднеется статуя Свободы, его ориентир.

Вот куда он меня заманивает!

Там Тамерлан вдруг набирает скорость и врезается в меня. Я падаю к подножию статуи. Мой дрон выведен из строя, его дрон, наоборот, не пострадал.

Он завлек меня сюда, потому что задумал убить именно здесь, под огромной статуей с его головой.

Тамерлан приближается ко мне.

Наконец-то он соизволит со мной говорить.

– Зачем ты защищаешь людей? Ты так мне этого и не объяснила, Бастет.

– Я обнаружила в них кое-что, достойное восхищения.

– Что же?

– Невежество.

– Что?!