Бернард Вербер – Планета кошек (страница 70)
– Люди – единственные существа, осознавшие свое собственное невежество и попытавшиеся его восполнить. В этом их сила. Все остальные виды воображают, что уже знают все необходимое для жизни. Все, кроме людей. Это открытие – их подарок другим видам: нам недостаточно нас самих, мы должны исправить этот недостаток познанием.
Мой довод поставил его в тупик, и я пользуюсь своим внезапным преимуществом.
– Получив доступ к знаниям через Третий Глаз, я осознала свое невежество. Поэтому я восхищаюсь ими и испытываю к ним признательность. Не будь людей, я была бы удовлетворена своей кошачьей жизнью и не имела бы ни малейшего желания что-либо узнавать.
– Ты не такая, как они, Бастет.
– Никто не совершенен.
– Бастет! Я так на тебя рассчитывал и искренне надеялся, что ты станешь моим историком, моим биографом. Я ужасно разочарован.
Тамерлан подходит ближе.
– Ты не сдержала слово, Бастет, ты меня предала. Ну что же, раз ты так любишь людей, то умрешь, как они.
Он прыгает на меня, снова завязывается рукопашная. Я целюсь ему в морду, но оставляю на нем лишь слабую царапину. Он умудряется вскочить мне на спину, как уже делал раньше, и вонзает резцы в самое чувствительное место у меня на шее. Этот удар я не смогла отразить. Тамерлан не спеша сжимает мне сонную артерию, я начинаю терять кровь.
Я покорно закрываю глаза. Перед мысленным взором стремительно пролетает вся моя жизнь.
Но тут давление на сонную артерию разом прекращается. Я открываю глаза, чтобы понять, откуда пришло спасение.
Что за дивное диво?
64. Кошачий возраст
Кошка очень быстро стареет в начале и в конце жизни, а в промежутке почти не меняется.
В шесть месяцев кошка имеет те же способности, что и восемнадцатилетний человек. Это в некотором смысле возраст ее совершеннолетия.
В два года она обладает способностями молодого человека двадцати четырех лет. Она в расцвете сил.
В десять лет она как семидесятилетний человек. Начинается ее старость.
В двадцать лет она как столетний старик.
Кошки живут в среднем тринадцать лет. Породистые кошки больше подвержены болезням, с бродячими кошками чаще происходят несчастные случаи.
Наибольшая продолжительность жизни – у беспородных домашних кошек, прошедших кастрацию.
Согласно Книге рекордов Гиннесса, дольше остальных прожила американская кошка по имени Крэм Пафф, родившаяся в Остине, штат Техас, 3 августа 1967 г. и скончавшаяся там же 6 августа 2005 г. Она прожила тридцать восемь лет и три дня.
Энциклопедия абсолютного и относительного знания.
Том XIV
65. Он
Ничего себе! Как такое возможно?
Моя мать говорила, что разница между сном и реальностью в том, что у реальности больше воображения, чем у снов.
Я не свожу с него глаз, не веря тому, что вижу.
Я настолько потрясена, что не реагирую, когда Тамерлан, отброшенный ударом лапы и не способный сопротивляться сразу двоим, лезет на свой дрон.
Я не сразу решаю его преследовать.
При новых обстоятельствах у меня очевидное преимущество, но больше нет желания им пользоваться.
Красноглазая крыса-альбинос никак не взлетит на своем дроне.
Но мой мозг занят совсем другим, и это другое занимает столько места, что я вся цепенею.
В Энциклопедии я прочла такую фразу: «Воин тот, кто больше занят своими врагами, чем своими друзьями».
Рассмотрев дилемму под разными углами, я решаю повернуть голову влево, чтобы заняться тем, кто меня спас, а не тем, кого я хочу уничтожить. Справа до меня доносится шум винтов. Я знаю, что мой заклятый враг сумел запустить двигатель. Его аппарат быстро поднимается в воздух, жужжание удаляется.
Я никак не поверю своим глазам.
– ТЫ? – лепечу я.
– Надо его догнать! – говорит Пифагор. – Залезай на свой дрон и лети за ним!
– НЕЛЬЗЯ ЕГО ОТПУСКАТЬ. Догони его!
– Нет.
– Тогда объясни, как работает эта штука, я сам за ним полечу.
– Мой дрон больше не летает, а Тамерлан уже далеко.
– Тогда все пропало! Придется снова с ним драться. Он выпутается, хотя уже был у нас в лапах.
Только теперь я поворачиваю голову и провожаю взглядом белого крысеныша, уносящегося на запад на подаренном мной летательном аппарате.
Справившись с удивлением, я больше всего на свете хочу понять, откуда взялся Пифагор.
Наверное, я невнятно выразилась и теперь повторяю, стараясь убедить саму себя:
– ТЫ! ТЫ! ТЫ! ЖИВОЙ!
Он, наконец, соглашается перестать смотреть вслед Тамерлану, превратившемуся в точку вдалеке, и переводит взгляд на меня.
– Бастет, – мяукает он.
Пифагор!
Я обнимаю сиамца лапами, копирую объятие, подсмотренное у Натали и Романа. Прижимаю его к сердцу и долго не отпускаю.
Я немного отступаю, чтобы лучше его разглядеть. Черная маска вокруг синих глаз, серебристая шерсть, его особенные уши, типичное для сиамцев легкое косоглазие. Красавец!
– Пифагор… Как же тебе удалось?..
Прилив чувств не позволяет мне закончить фразу.
Он весело отвечает: