Бернард Вербер – Планета кошек (страница 51)

Я ищу последнюю возможность отвертеться, но не нахожу. Зрелище распятых кошек не добавляет мне уверенности.

Пытаюсь спорить:

– А моя аллергия к воде? Знаешь, у нас, кошек, длинная шерсть, мы намокаем и становимся тяжелыми, это мешает нам плавать.

– Мне доводилось видеть, как кошки плавают.

– Ну а лично у меня вообще водобоязнь. Когда хозяйка хотела помыть меня под душем, я царапалась.

– По донесению американских крыс, ты спрыгнула с борта корабля в море, чтобы драться в воде с крысами.

– О, этот эпизод сильно преувеличивают. Я упала не нарочно, это вышло случайно. Мне повезло, подруга спасла мне жизнь, если бы не она, я бы утонула.

– Кажется, потом ты опять залезла на палубу и, вся мокрая, продолжила бой.

В этом вся проблема с хвалебными легендами: иногда они оказываются контрпродуктивными.

– Твоя цель – продержаться двадцать одну минуту. Это был мой первый рекорд, – гордо объявляет он. – Тебе будет нетрудно его повторить: у тебя более вместительные легкие, чем у меня.

Нас разъединяют, бароны уже толкают меня к подобию трамплина – деревянной дощечке.

Я узнаю крысу, жмущую на кнопку секундомера: это Павел! Время пошло: 00 минут 10 секунд.

Какая-то крыса сталкивает меня с края трамплина, и я падаю в сосуд. Там я быстро намокаю – и жду.

Тамерлан наблюдает за мной, ему любопытно, какой будет моя реакция на «его» пытку.

Как вы помните, я терпеть не могу воду и только однажды прыгнула в реку, и то только потому, что за мной гнались враги, кошки-предатели. Там, справившись с приступом страха, я убедилась, что не только не тону, а, перебирая лапами, могу даже плыть.

Так я научилась не бессмысленно барахтаться, а гармонизировать свои движения и держаться на воде.

Впрочем, держаться на воде бесконечно долго я не смогу. К тому же я не отдаю себе отчета, что такое на самом деле 21 минута. Первые ощущения крайне неприятные.

Преодолеть панику. Дышать глубже.

Я закрываю глаза.

Дышать как можно медленнее.

Я забываю, где нахожусь.

Замедлить сердцебиение.

Необходимо притормозить всю жизнедеятельность своего организма.

Готово, получается! Теперь начать думать о чем-то хорошем.

Помнится, что-то такое мне говорил Пифагор… Ага, вот оно:

Любое событие происходит ради твоего блага. Это пространство-время – измерение, выбранное твоим сознанием для воплощения. Те, кого ты любишь, и те, с кем ты дружишь, позволяют тебе познать твою способность любить. Твои враги и препятствия у тебя на пути служат для проверки твоей способности сопротивляться и бороться. Твои проблемы позволяют тебе лучше познать саму себя.

Не знаю, что мне за польза от Тамерлана и от этой пытки утоплением. Меня терзают тяжкие сомнения.

Взять Пифагора: боялся кот высоты – и на тебе, упал.

Я боюсь воды – и на тебе, вот-вот утону. Вообще-то я не уверена, что испытания даны нам для лучшего самопознания. Скорее с их помощью мы узнаем, куда не надо было соваться, когда уже поздно все переиграть…

Что еще может помочь моему сознанию справиться с этим страшным испытанием?

Матушка.

Она тоже мертва, но перед смертью она успела научить меня уму-разуму. Что она мне говорила? А вот что:

«Твое сознание не находится в плену у твоего тела. Стоит тебе захотеть, и оно без труда покинет эту тюрьму плоти и запорхает, как птица, вырвавшаяся из клетки. Мгновение – и все препоны останутся позади».

Если я хочу превозмочь эту пытку, то мне нужно забыть себя. Я не только Бастет. Я не только кошка. Я не только живое существо с сердцем, мозгом, кишками и легкими.

Еще я – чистый дух, способный вырваться за пределы материального.

Я представляю себя прозрачной оболочкой, с виду похожей на меня, выходящей из крышки моего черепа. Я вижу себя со стороны. Я – кошка, распластавшаяся на поверхности воды в емкости с прозрачными стенками, рядом с которой сидит и наблюдает за мной красноглазая белая крыса. Еще я вижу крысу Павла с секундомером в лапах и гадаю, кто он.

Двойной или тройной агент?

Мой дух парит над этой сценой.

Бастет грозит смерть. Надо ей помочь.

Я должна послать ей извне волну поддержки, которая поможет ей еще больше замедлить обмен веществ в организме.

Дыхание может стать еще медленнее.

Ритм сердцебиения может дополнительно замедлиться.

А почему бы кошке не перевернуться кверху лапами? Как я раньше об этом не подумала? Если «она» ляжет на спину, то ей будет легче держаться на воде.

Я временно возвращаюсь в тело Бастет, чтобы подсказать ей этот маневр. Когда она переворачивается на спину и раскидывает лапы, мне проще замедлить ей дыхание и сердцебиение.

Я переключаю внимание на Тамерлана, следящего за кошкой на воде.

Вдруг мое сознание способно проникнуть в его?

Я приближаюсь к Тамерлану и проникаю в его мысли.

Становится ясно, что он черпает силы в своих прошлых мучениях.

Как же он обозлен на людей! Как же сильно хочет уничтожить всех, кто от него отличается!

При этом я чувствую, что лично против меня он ничего не имеет и сдержит свое слово, если я выдержу испытание.

Я должна выиграть.

Вижу, что на секундомере 17 минут 37 секунд.

Я подлетаю к своему телу и разглядываю себя снаружи.

Меня тормозят две вещи:

1) Страх смерти. Я еще не написала свои мемуары.

2) Злость. Хочу поквитаться лично с Тамерланом. Сколько кошек он перебил!

Из-за этого я нервно дышу и никак не замедлю биение своего сердца.

Эти преграды надо преодолеть.

Избавиться от страха умереть.

Прекратить испытывать враждебность к Тамерлану. Он считает, что поступает правильно. Вполне возможно, что, будь я крысой, то была бы, как он.

Я должна чуть ли не… полюбить его.

Ну, нет, это чересчур, здесь в моем сознании пролегает граница. Перестать его ненавидеть – и то было бы хорошо.

Наконец-то у меня замедляется дыхание.

18 минут 45 секунд.

Теперь новая цель: достигнуть состояния безразличия к Бастет и к Тамерлану, которых я вижу внизу.