Бернард Вербер – Планета кошек (страница 24)

Том XIV

Акт II

Сумма всех страхов

21. Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь

Моя мать говорила: «Что бы с вами ни случилось, худшее впереди».

После неудачи с танковой атакой и послания Тамерлана обстановка в башне Свободы неуклонно ухудшается.

Насколько перезапуск Интернета и прибытие генерала Гранта зажгли всех нас надеждой, настолько поражение и обещанное прибытие Тамерлана заразили всех нас распрями.

Под распрями я имею в виду разногласия между общинами. В далеком прошлом остались первые ассамблеи, походившие на пау-вау мирных индейских племен.

Бегут дни, и на каждом собрании сталкиваются непримиримые группы: черные воюют с белыми, индейцы с ковбоями, протестанты с католиками, арабы с евреями, военные со штатскими, богатые с бедными, молодежь со стариками. Даже у животных больше ничего не клеится. Между кошками и собаками порой вспыхивают свары.

Каждый держится за свою общину, за свое племя, и даже если Роман и Джессика поддерживают связь с учеными всего мира, ничьи исследования не приводят к конкретным решениям. Все остальные человеческие сообщества по всему свету тоже живут в страхе.

Даже у моих близких учащаются ссоры. Роман и Натали так и не помирились.

Одновременно образовалась пара или по крайней мере неожиданно крепкая дружба биолога-генетика Эдит и программиста Джессики Нельсон.

Любовные истории, претендующие на длительность, – это только связь моего сына Анжело с американской кошкой Кимберли и Эсмеральды с паскудным Буковски.

День за днем поступает капля за каплей информация об остальном мире. Благодаря ожившему Интернету нам известно, что под ударами все более многочисленных и хитроумных крыс повсюду затухают один за другим теплившиеся еще очаги сопротивления.

Даже крупные американские города – Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Чикаго, Денвер – теперь полностью во власти крыс. Вне американского континента завоеваны грызунами Пекин, Москва, Рио-де-Жанейро, Мехико, Бомбей, Лагос.

Я не смею представить будущее, в котором крысы установят между собой планетарную связь, как это происходит у нас.

Если этот кошмар станет явью, то придет конец не только людям, но и кошкам, собакам, свиньям, лошадям, коровам, всем животным, способным оказывать сопротивление.

На что будет похож мир, полностью контролируемый крысами?

В таком обществе главенствовали бы жестокие авторитарные вожаки, уважающие только безжалостную силу. Даже среди них существует иерархия: те, кто сверху, давят нижних. По-моему, прибытие на американский континент Тамерлана все только усугубит.

К тому же меня мучает подозрение, что у него зуб лично на меня: он задумал лишить меня ценнейшего достояния – Расширенной Энциклопедии Относительного и Абсолютного Знания.

Остается, правда, одна загадка. Тамерлан сказал: «Я к вам нагряну», но мне непонятно, каким образом он сумеет пересечь Атлантику.

Ведь a priori крысы не умеют плавать.

Ответ на мой вопрос появляется спустя тридцать пять дней, на горизонте. Французский крысиный царь, наблюдавший наше отплытие на паруснике «Последняя надежда», не стал усложнять себе жизнь и последовал нашему примеру. Разница в том, что он приплыл не на старом паруснике, а на огромном современном танкере. Я заранее трепещу, представляя, сколько крыс сидит в его трюмах.

Какой прием окажут американские крысы своим французским родичам? Тот же самый, что оказали нам американцы – люди и кошки?

Мы следим за дальнейшими событиями благодаря дронам, видеосъемка с которых воспроизводится в нашем зале заседаний.

Танкер приближается. Его палуба скрыта под густым слоем серой шерсти. Воображаю, сколько тех, с кем я когда-то билась не на жизнь, а на смерть, засело в трюмах.

Когда плавучая громадина подходит близко к берегу, французские крысы бросаются в воду, чтобы поскорее очутиться на «нашем» берегу. Это похоже на серую реку, сплошную ленту, протянувшуюся между танкером и сушей.

Мы видим на экранах участок берега, где крысы двух континентов устанавливают первый контакт.

Американские и французские крысы внимательно смотрят друг на друга.

В какой-то момент у меня возникает надежда, что американские грызуны отторгнут французских, но вот мы наблюдаем сближение и взаимное обнюхивание отдельных особей. Кажется, любопытство у них превосходит недоверие.

А жаль.

Из стаи серых крыс выползает белая фигурка.

Это он.

Я приказываю Роману увеличить масштаб изображения. Чем оно отчетливее, тем яснее я узнаю крысиного царя.

Он не просто явился сам, он командует всей своей несчетной стаей, взгромоздившись на спины двух других крыс.

Тамерлан не разжирел, не состарился, у него по-прежнему горит красный глаз, белая шерсть безупречна, круглое ухо подрагивает, хвост длинный, розовый, гибкий.

Натали показывает мне на второй экран. Дрон снимает появление огромной бурой крысы, которую несет шестерка крыс помельче.

Аль Капоне.

С тех пор как дрон снимал его в прошлый раз, он успел еще больше растолстеть. Теперь у него все признаки ожирения.

Так это он – та американская крыса, что придумала мутацию против ратицида и, вероятно, способ остановить танки?

Я вглядываюсь в изображения на экранах.

Две крысы с двух континентов, перетаскиваемые носильщиками, постепенно сближаются.

Настает момент, когда, оказавшись морда к морде, они обнюхивают друг друга и встают на задние лапы. Дроны подлетают так близко, что микрофоны ловят их пронзительный писк.

Судя по подергиванию хвостами и по обнаженным резцам, между двумя крысами завязался серьезный разговор.

– Как крыса умудрилась погрузить на борт такую тучу сородичей и доплыть с ними до Нью-Йорка? – недоумевает американский президент.

– Не абы какая крыса, – отвечает ей Роман Уэллс. – У Тамерлана есть Третий Глаз, как у Бастет. Как и она, Тамерлан умеет подключаться к любой электронике. А что касается этих огромных судов последнего поколения, то они теперь полностью автоматизированы. Они могут плавать, как самоуправляемые автомобили, подстраиваясь под погоду и течения, удерживая заданный курс. Тамерлану, умеющему заходить в Интернет, получать информацию и соединяться с компьютером, оставалось только задать программе направление.

Лично я не отрываясь слежу за судьбоносной встречей.

Сначала все протекает как будто мирно, но обстановка быстро накаляется. Американская крыса, опираясь всей своей массой на задние лапы, свистит все резче, хвост задран, словно она собралась использовать его как бич. Шерсть встала дыбом, отчего крыса кажется еще больше. Французская крыса ведет себя иначе: опускает голову в знак смирения.

Этот жест подчинения успокаивает американца. Диалог возобновляется в менее агрессивной манере.

Роман включает узконаправленный микрофон, чтобы нам был слышен звук.

Жаль, что среди нас уже нет Шампольона, он бы перевел эти переговоры.

Но даже не понимая частностей, можно сделать вывод, что Аль Капоне проявляет властность, Тамерлан – готовность подчиниться.

Американец все сильнее заводится, француз ведет себя все более смирно.

Американец, перемежая визг свистом, указывает лапой в нашу сторону.

Наверняка речь идет обо мне.

Тамерлан вроде бы заинтересован услышанным, он тоже смотрит в нашу сторону.

Аль Капоне обнюхивает французского коллегу. Тот, демонстрируя, что ему нечего скрывать, подставляет ему свой зад: эта поза означает, что победитель при желании может даже над ним надругаться. Тот подносит к заду француза нос, но довольствуется фигуральным подчинением и не изъявляет желания заходить дальше. Он просто задирает лапу и мочится белой крысе на голову. Обмоченный хранит невозмутимость.

После этого два главаря опять встают друг напротив друга. Судя по их писку, теперь у обоих более любезное настроение.

Тамерлан оглядывается на ближайший дрон и, глядя в объектив, делает приветственный жест.

Это по мою душу. ОН НАДО МНОЙ НАСМЕХАЕТСЯ!

После этого серые крысы перемешиваются с бурыми. Все вместе устремляются к берегу моря и быстро плывут к острову Либерти.

Там оба крысиных царя скрываются в цоколе огромной статуи, и дальнейшие события нам уже не видны.

Все люди и кошки, присутствовавшие при этой сцене, шокированы увиденным, безусловным свидетельством союза, заключенного у нас на глазах нашими худшими врагами.

– Я желаю обратиться к представителям ста двух общин, – сообщаю я Натали.

– Но ты всего лишь кошка…

– А вы объясните им, кто я такая. Действуйте!