Бернард Вербер – Муравьи (страница 52)
И все же Шли-пу-ни уже в четвертый раз направляет к ней чересчур любопытных посланников. Первых убили еще до того, как они успели проникнуть в камеру ломехузы. Во второй и в третий раз они пали жертвами галлюциногенных веществ, которые выделяет ядовитый жук.
Что же до 801-го, он, похоже, прокрался вниз сразу после встречи с Матерью. Им всем явно не терпится умереть! Однако с каждым разом они проникают в Город все глубже. Что, если кому-то из них, несмотря ни на что, удастся отыскать проход? Что, если он раскроет тайну? Что, если распространит об этом феромоны?..
Рой вряд ли такое поймет. Стражи порядка едва ли сумеют вовремя заглушить эти сигналы. И как тогда отреагируют ее чада?
В покои спешно входит охотник с запахом камня.
Ну вот, этого и следовало ожидать…
Число зверя 666 (Откровение святого Иоанна).
Но кто кому зверь?
Джонатан нежно поцеловал бабушкину ладонь. Даниэль попробовал исправить неловкое положение:
– А что это за лаборатория там, при входе?
– Это Розеттский камень! Все наши усилия подчинены одной-единственной цели – общению с ними!
– С ними… с кем это – с ними?
– С ними значит с муравьями. Идемте со мной.
Выйдя из гостиной, они направились в лабораторию. Джонатан, явно довольный своей ролью преемника Эдмонда, взял с лабораторного стола пробирку, наполненную муравьями, и поднес ее к глазам.
– Видите, это живые существа. В полном смысле слова. Это вовсе не какие-то ничтожные букашки, и мой дядюшка это быстро понял…Муравьи образуют вторую великую земную цивилизацию. А дядюшка Эдмонд – своего рода Христофор Колумб, открывший новый континент у нас под ногами. Он первым понял, что, прежде чем искать инопланетян, лучше наладить связь… с внутрипланетянами.
Никто не мог произнести ни слова. Августа вспомнила. Несколько дней назад она гуляла в лесу Фонтенбло и почувствовала, как у нее под подошвой что-то хрустнуло. Она наступила на муравьев. Нагнулась. Все они были мертвы, вот только одно оставалось непонятным. Они растянулись в ряд, как бы образуя стрелу с вывернутым наизнанку наконечником…
Джонатан поставил пробирку на место и продолжил:
– Вернувшись из Африки, Эдмонд нашел этот дом с подземельем и храмом. Лучшего места было не сыскать, и он устроил здесь лабораторию… Первым делом он взялся расшифровывать муравьиные феромоны общения. Вот этот аппарат называется масс-спектрометр. Из его названия явствует, что он показывает спектр массы, расщепляет любую материю на атомы и определяет их… Я читал дядюшкины записи. Сначала он помещал подопытных муравьев под стеклянный колпак, соединенный с помощью всасывающего шланга с масс-спектрометром. Он подкладывал муравья к кусочку яблока, и этот муравей, встретившись с другим муравьем, непременно рассказывал ему: «Там находится яблоко». Так в конце концов возникла первоначальная гипотеза. Масс-спектрометр всасывал исходные феромоны, расшифровывал их и выдавал химическую формулу… «На севере лежит яблоко», к примеру, означало: «метил-4 метилпиррол-2 карбоксилат». Количество феромонов было совсем ничтожное – порядка двух-трех пиктограммов (10–12 г) на фразу… Но и этого оказалось довольно. Уже можно было произнести «яблоко» и «на севере». Дядюшка продолжал опыты с другими предметами, продуктами питания и придумывал разные ситуации. В результате он разработал настоящий французско-муравьиный словарь. Потом, выучив названия сотни фруктов, трех десятков цветов и десятка направлений, он сумел расшифровать феромоны тревоги, удовольствия, внушения и описания; он даже встретил половых особей, которые научили его, как выражать «отвлеченные ощущения», для этого сами они пользуются седьмым сегментом своих усиков… Однако ему было мало научиться просто «слушать». Ему захотелось разговаривать с ними, общаться по-настоящему.
– Чудеса! – не сдержавшись, пробормотал профессор Даниэль Розенфельд.
– А начал он с того, что привел каждую химическую формулу в соответствие со слоговым звуком. Так, например, метил-4 метилпиррол-2 карбоксилат произносится как MT4MTP2CX, или Митикамитипидикиксу. В довершение он загрузил в память компьютера: Митикамитипи = яблоко и дикиксу = находится на севере. И компьютер выполняет двусторонний перевод. Когда он распознает буквосочетание «дикиксу», то переводит его как «находится на севере». А стоит набрать на клавиатуре «находится на севере», как он преобразует эту фразу в буквосочетание «дикиксу», и передатчик выдает сигнал – «карбоксилат»…
– Передатчик?
– Да, этот самый.
Джонатан указал на некое подобие библиотеки, состоявшей из тысячи колбочек с трубками на концах, которые в свою очередь соединялись с электронасосом.
– Атомы, содержащиеся в каждой колбе, всасываются вот этим насосом, а затем передаются на этот аппарат, он их сортирует и калибрует в соответствии с точной дозировкой, которую указывает компьютерный словарь.
– Невероятно! – не переставал восхищаться Даниэль Розенфельд. – Просто невероятно! И он действительно разговаривал с муравьями?
– Гм… будет лучше, если я прямо сейчас зачитаю вам кое-какие записи из его энциклопедии.
ЧЕЛОВЕК: Вы слышите меня?
МУРАВЕЙ: Кр-р-р-р-р-р-р-р.
ЧЕЛОВЕК: Повторяю, вы слышите меня?
МУРАВЕЙ: Кр-р-р-р-р-р-р-р-кр-р-р-р-р-р-р-р. На помощь!
(Примечание: некоторые настройки пришлось изменить. В частности, на выходе сигналы оказались слишком мощными и подавляли объект. Нужно перевести ручку настройки передачи сигнала на цифру 1. А ручку настройки приема сигнала, наоборот, надо довести до 10, чтобы не потерять ни единой молекулы.)
ЧЕЛОВЕК: Вы слышите меня?
МУРАВЕЙ: Бу-гю.
ЧЕЛОВЕК: Повторяю, вы слышите меня?
МУРАВЕЙ: Згу-нью. На помощь! Меня заперли.
Выдержка из третьей беседы:
(Примечание: Теперь словарный запас расширился до восьмидесяти слов. Сигнал на выходе пока еще слишком сильный. Очередная настройка – ручку следует довести почти до нуля.)
МУРАВЕЙ: Что?
ЧЕЛОВЕК: Что вы говорите?
МУРАВЕЙ: Я ничего не понимаю. На помощь!
ЧЕЛОВЕК: Давайте говорить медленнее!
МУРАВЕЙ: Сигнал слишком громкий! Мои усики не воспринимают его. На помощь! Меня заперли.
ЧЕЛОВЕК: С вами все в порядке?
МУРАВЕЙ: Нет, вы что, не умеете разговаривать?
ЧЕЛОВЕК: Ну…
МУРАВЕЙ: Кто вы?
ЧЕЛОВЕК: Я большое животное. Меня зовут ЭД-МОНД. Я ЧЕ-ЛО-ВЕК.
МУРАВЕЙ: Что вы говорите? Я ничего не понимаю. На помощь! На помощь! Меня заперли!..
(Примечание: Через пять секунд после этой беседы объект умирает. Может, сигналы на выходе действуют как подавляющие? Может, он испугался?)
Джонатан прервал чтение.
– Как видите, все не так просто! Одного словаря мало, чтобы вести с ними разговор. К тому же принцип муравьиного языка совсем не такой, как у нашего. Беседа сводится не просто к диалогу в прямом смысле слова, а состоит из совокупности сигналов, которые передают одиннадцать других усиковых сегментов. Эти сегменты излучают сигналы, позволяющие определить особь, род ее занятий, устройство психики… – общее психическое состояние, что необходимо для полного взаимопонимания между отдельными особями. Вот почему Эдмонду пришлось бросить свою работу. Впрочем, давайте вернемся к его записям.
Даже если инопланетяне и существуют, мы вряд ли сможем их понять. У нас с ними, не исключено, совершенно разные исходные представления об общении. Если бы мы подали им руку, вполне вероятно, что они расценили бы это как проявление угрозы.
Мы даже не можем понять японцев с их ритуальными самоубийствами или индусов с их кастами. Мы, люди, не можем понять друг друга… И почему только у меня появилась тщеславная мысль, что я смогу понять муравьев!
У 801-го от брюшка почти ничего не осталось. Хотя он успел прикончить ломехузу, охотники с необычным запахом камня, с которыми он столкнулся в грибницах, все равно его порядком укоротили. Тем хуже, а может, и лучше: лишившись брюшка, он стал легче.
Он двигается по широкому проходу, пробитому в граните. Как только муравьи, пользуясь всего лишь челюстями, ухитрились прорыть этот туннель?
Ниже он находит то, о чем ему говорила Шли-пу-ни, – камеру, полную провизии. Едва попав в хранилище, он обнаруживает еще один вход, проникает туда и вскоре оказывается в городе – настоящем городе, где отчетливо чувствуется запах камня! Город под Городом.
– Значит, он ошибся?
– Он долго размышлял, почему же его в конце концов постигла неудача, и решил, что выхода нет, а причиной тому – его этноцентризм. Потом его одолела хандра. Былая ненависть к человечеству послужила спусковым механизмом.
– Что же случилось?
– Помните, профессор, вы как-то говорили мне, что он работал в корпорации «Свежее молоко» и что у него не заладились отношения с коллегами?
– Да, было дело!
– Кто-то из начальства рылся у него в кабинете. Это был не кто иной, как Марк Ледюк, брат профессора Ледюка!
– Энтомолог?