Бернард Вербер – День Муравья (страница 60)
Муравьи в восторге от великолепного поединка. У них тоже щелкают жвалы, им тоже хочется кусаться и сражаться.
Победа достается большому жуку. Тот, что поменьше, падает вниз на спину. Жук-олень победитель задирает вверх рога в знак триумфа.
Воину номер 103 этот поединок кажется дурным знаком. Мирная жизнь на острове корнигеры продлится недолго. Пора муравьям снова отправляться в поход. Если они останутся, начнутся драки и стычки, вспыхнут старые споры, начнутся выяснения отношений. Союз распадется. Муравьи будут враждовать с термитами, пчелы с мухами, жуки с жуками.
Разрушительные энергии нужно направить на общую цель. Пора, пора отправляться в поход! Воин номер 103 сообщает об этом всем. Решение принято. Завтра утром с первым теплом муравьи уходят.
По вечерам, удобно устроившись в выемках коры, муравьи любят потолковать о том о сем.
Вот и сегодня в канун продолжения Великого похода они начинают разговор, и один муравей предлагает им отказаться от чисел, а взять имена, как делают королевы.
Пошли предложения: Ведущий, Победитель Дятла, Знающий Страх. Но воин решает, что при выборе имени нужно дать намек на самую главную черту. Его главное качество – любознательность. И еще постоянные сомнения. Мысли о том, что он мало знает, – тоже для него характерны. Так пусть его назовут «Сомневающийся».
Когда-то слова «я» и «мне» были запретными. Желание найти себе имя говорит о необходимости быть замеченным. Они уже не частички целого, они дорожат своими особенностями и самостоятельностью.
Номер 103 очень встревожен. Происходит что-то противоестественное. Встав на четыре лапки, он просит всех перестать заниматься глупостями.
Женщины и мужчины построили ветряные мельницы, ремесленные мастерские, каналы, информационный центр, занимались изготовлением кирпича. Они насадили множество различных растений в этой достаточно пустынной местности. Мать написала много книг, в которых делилась своим духовным опытом. Все шло как нельзя лучше до тех пор, пока члены общины не решили обожествить Мать при ее жизни. Она отказалась от этой чести. Шри Ауробиндо к этому времени умер, рядом с ней не было больше сильного человека, который мог бы поддержать ее, и она ничего не могла поделать со своими почитателями.
Они затворили ее в комнате, решив, что если она не хочет быть богиней при жизни, то будет мертвой богиней. Вполне возможно, она не осознавала своей божественной силы, но это не мешало, по мнению адептов, ей быть богиней!
Во время своих последних публичных появлений Мать выглядела подавленной и угнетенной. Как только она пыталась поговорить о своем заточении и о том, как с ней обращаются, почитатели обрывали ее и уводили обратно в комнату. Мать мало-помалу превратилась в обыкновенную старую женщину, измученную каждодневными испытаниями, которым под видом почитания подвергали ее обожатели.
Матери все-таки удалось тайно передать своим давним друзьям письмо: она писала, что ее хотят отравить, чтобы сделать из нее мертвую богиню. Мертвым поклоняться легче, чем живым. Но на ее призыв о помощи никто не откликнулся. Все, кто хотел помочь Матери, мгновенно исключались из общины. У нее осталась одна-единственная возможность общения: она играла на органе, выражая свою душевную муку музыкой.
Все так и шло. Мать умерла в 1973 году. Вполне возможно, она была отравлена большой дозой мышьяка. Ауровиль похоронил ее как богиню.
Но без нее больше ничто не объединяло общину. Она раскололась на части. Ее члены стали ссориться и враждовать между собой. Забыв об идеальном мире, они потянули друг друга в суды. Их многочисленные тяжбы легли тенью на идею совершенного города, омрачив сомнением и этот опыт человеческого общежития, прежде – самый успешный и, возможно, самый амбициозный.
Николя знал, что движению почитателей богов, которых безжалостно преследовала королева Шли-пу-ни, трудно восстановиться снова. Бог может добиться успеха, только найдя слова, которые будут соответствовать моменту. Николя Уэллс, воспользовавшись сном подземной коммуны, уселся перед клавиатурой аппарата-переводчика. На секунду задумался в поисках вдохновения, а потом его пальцы забегали по клавишам, как у юного Моцарта в салоне аристократа. Только из-под пальцев Николя полилась не музыка, а симфония запахов, которая должна была стать божественным повелением.
– Николя, ты встал? Что ты делаешь? Почему не спишь?
Джонатан Уэллс стоял позади Николя, он тер глаза и потягивался.
Николя охватила паника, он ошибся клавишей и вместо того, чтобы выключить аппарат, сделал экран ярче.
Джонатану хватило одного взгляда, чтобы обо всем догадаться. Он не успел дочитать последнюю фразу, но сразу все понял.
Сын выдает себя муравьям за бога и требует, чтобы они их кормили.
От изумления Джонатан онемел. Ему хватило секунды, чтобы осознать все поразительные последствия произошедшего.
НИКОЛЯ ПРОБУДИЛ В МУРАВЬЯХ РЕЛИГИОЗНОЕ ЧУВСТВО!
Джонатан застыл, так поразило его случившееся. Николя же не знал, что делать. Он бросился к отцу.
– Папа! Ты должен меня понять! Это ради нашего спасения! Чтобы они нас кормили!
Джонатан все еще не мог прийти в себя.
Николя бормотал:
– Я хотел, чтобы муравьи нас уважали, хотел их научить. Мы же из-за них здесь оказались, вот пускай они нас и выручают. А они перестали приносить нам еду, они нас бросили, чтобы мы умерли с голода. Нужно было что-то придумать, что-то сделать. Я стал думать и нашел решение. Мы в тысячу раз умнее муравьев, в тысячу раз сильнее, в тысячу раз больше. Любой малыш – великан для этих мурашек. И если они будут считать нас богами, то они нас не бросят. И я создал муравьев – почитателей богов, и благодаря мне вы до сих пор едите медвяную падь и грибы. Мне всего двенадцать, но это я, Николя, спасаю вас, взрослых, которые стали считать себя муравьями!
Джонатан Уэллс без колебаний отвесил сыну две оплеухи, так что красные Пальцы отпечатались на его щеках. Шум разбудил остальных. Все мгновенно всё узнали и поняли.
– Николя!.. – воскликнула в растерянности бабушка Августа.
Николя разрыдался. Взрослые никогда ничего не понимают! Под ледяным взглядом родителей бог-мститель стал маленьким плачущим мальчуганом.
Джонатан поднял руку, намереваясь продолжить наказание, но жена его удержала:
– Нет, не возвращай к нам насилие. Мы изгнали его с немалым трудом.
Джонатан кипел от негодования:
– Он злоупотребил преимуществами человека! Он ввел в муравьиную цивилизацию понятие богов! А последствия? Он о них подумал? Религиозные войны! Инквизиция! Фанатизм! Нетерпимость! И все это благодаря моему сыну!
Люси заступилась за Николя:
– Мы все в этом виноваты.
– И как мы можем это исправить? Как? – проговорил Джонатан. – Я не вижу никакого решения.
Люси обняла мужа за плечи:
– Я вижу. Оно простое. Поговори с сыном.
Светает. Номер 24 и этим утром вглядывается в туманный горизонт.
И солнце выполняет его приказ.
Номер 24 один на кончике ветки, он созерцает красоту мира и размышляет. Если боги существуют, им не надо воплощаться в Пальцев. Для чего им превращаться в огромных чудовищных животных? И все-таки они есть. В сладком нектаре, которым сочится дерево, чтобы привлечь к себе муравьев. В блестящих кирасах жуков. В системе охлаждения термитников. В красоте реки и в запахе цветов. В извращениях клопов и в радужных крыльях бабочек. В сладком молоке тли и в смертельном яде пчел. В скалистых горах и в речных гладях. В убивающем дожде и в воскрешающем солнце!
Он тоже хочет верить, как номер 23, что миром правит высшая сила. И вот сейчас он понимает, что она везде и во всем, а вовсе не в одних только Пальцах!
Он сам – бог, номер 23 – бог, и Пальцы – тоже боги. Не надо искать богов далеко. Они здесь, на расстоянии усиков и жвал.
Номеру 24 вспомнилась мирмицинская легенда, которую им рассказал старый воин. Только теперь он до конца понял ее смысл.