Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 48)

Подойдя к выходу из зала, я обернулся. Двое слуг помогали Эдуарду встать. Он угасает, подумалось мне, и сидящие на длинных скамьях уже выбирают сторону. Многие поддержат Этельхельма, благодаря его богатству и влиянию, другие пойдут за Эдгифу в надежде погреть руки на разделе имений олдермена. А кое-кто – не самые видные из представителей знати, но имеющие зуб на Этельхельма – поддержит Эдгифу, потому что сочтут меня сторонником королевы. Даже старый, я все еще внушал страх. Эдуард, подумалось мне, должен был сокрушить Этельхельма в тот же самый день, когда отринул от своего ложа его сестру. Но он понимал, что это приведет к междоусобице в Уэссексе, которая может закончиться не только его собственной смертью, но и гибелью всего королевства. Так что до поры Эльфверд оставался этелингом, и Этельхельм этим довольствовался.

Если Этельхельм поверит, что я соратник Эдгифу, он будет спать и видеть, как бы воткнуть меч мне в брюхо, провернуть и сплясать на моих потрохах.

– Нам надо бы отправиться в Нортумбрию и убить Скёлля, – проворчал я. – Местное варево нам впрок не пойдет.

Вот только Сигтригра вызвали на витан. И поэтому нам предстояло расхлебывать здешнюю кашу, хотим мы того или нет.

И мы последовали за Этельхельмом в пропитанную дождем ночь.

Начальник караула Харальд, дравшийся вместе со мной под Эдс-Байригом, вернул нам мечи.

– Ты видел лорда Этельхельма? – спросил я.

– Господин, он повел своих людей в королевскую часовню. – Харальд кивком указал через двор, где через открытую дверь падал свет свечей.

Сквозь неумолчный шум дождя до меня доносилось басовитое пение монахов. Значит, Этельхельм делает вид, что молится, пока его люди поджидают меня на темных улицах Тамвеортина.

Я сунул Харальду еще одну монету, потом мы покинули дворец. Немного постояли, прячась от дождя, под большой аркой, в мерцающем свете факелов. Погруженный во мрак город лежал под нами, воняя помоями и дымом.

– Думаешь, люди Этельхельма успели… – начал было Берг, но Финан оборвал его.

– Нас вызвали час с лишним назад, – напомнил ирландец. – Так что ублюдку вполне хватило времени, чтобы разослать своих псов по городу.

– Но где? – спросил я. Ливень не утихал. Мы вели разговор в дворцовой арке, у всех на виду, поэтому я шагнул в дождь и тьму, туда, где располагался на вершине крутого склона поросший травой земляной вал старого форта. – Поблизости от дворца он на нас не нападет.

– Почему? – спросил Берг.

– Уж очень много королевских стражников в пределах слышимости.

– Так его люди поджидают нас в городе?

– Сигтригр тоже где-то там, – проворчал Финан, шагнув под дождь рядом со мной.

– Вот только мы не видим его, и он не видит нас.

Настроение было прескверное. Брат Бедвульф заставил меня промчаться через всю Британию, моя дочь погибла, Скёлль избежал возмездия, а Эдгифу сделала меня игрушкой в своих интригах. Теперь вот Этельхельм посчитал меня за дурака, и я был уверен, что его люди устроили на нас засаду. Но так ли это? Ночка выдалась слишком темная и ненастная, и, может быть, олдермен предпочел выждать.

Было время, когда я гордился своим умением выслеживать врага в ночи как скедугенган, Движущаяся Тень, но под этим беспрестанным потоком с небес я никого бы не выследил, разве что сам во что-нибудь влип. Я выругался, и вдруг рука Финана коснулась моего локтя.

– Слышишь? – спросил ирландец.

Я прислушался, но не уловил ничего, кроме шума дождевых капель, падающих на соломенные кровли под нами. Слух у Финана был, надо полагать, более острый.

– Кто идет? – окликнул он.

– Это я, господин! – ответил знакомый голос, и я смутно различил фигуру, поднимающуюся по склону. Это был Рорик. Он поскользнулся на мокром дерне, но я успел ухватить его за руку и втащил наверх. – Господин, меня прислал король Сигтригр.

– Где он?

– Внизу. – Рорик махнул рукой в сторону нижнего города, хотя в такой темноте нам от этого указания было мало проку. – Он велел передать, что семь человек поджидают у церкви святой Эльфрит.

– У них красные плащи?

– Я их не видел.

– А где находится эта церковь?

– Прямо здесь! Самая близкая из церквей.

– На Кузнечной улице? – спросил Финан.

– Да, господин.

– А где все-таки сам Сигтригр? – уточнил я.

– Сказал, что ждет поблизости.

Я вспомнил, как мы проходили мимо той церкви. Из ее открытой двери лился свет лучин и факелов, и моим врагам вполне имело смысл притаиться там. В кромешной тьме они меня не то что не узнают, но и просто не увидят, а вот слабый свет, падающий из дверного проема храма, им поможет. Семеро воинов быстро покончат с нами.

– Обратно на дорогу, – распорядился я. – Изображаем пьяных. Рорик, держись подальше от неприятностей.

Мы вышли на ведущую в форт дорогу и затянули песню. Если Эдгифу удалось потешить Тамвеортин дурацким представлением, то и у меня наготове было одно такое. Я горланил песню про жену мясника, очень популярную среди пропойц, и ковылял, опираясь на руку Финана. Мы вышли на перекресток у подножия холма, и теперь Кузнечная улица с ее горнами оказалась слева от нас. Я видел светлое пятно на месте двери в церквушку, струйки дождя блестели серебром на его фоне. Мы остановились ненадолго, я заорал громче прежнего, потом метнулся в тень и стал издавать звуки, как при рвоте. Завыла собака, я завыл в ответ. Финан подошел ко мне, распевая что-то на своем родном ирландском.

– Мне нужен пленник, – сообщил я ему и снова завыл, раздразнив с полдюжины псов, отчаянно залаявших.

Я толкнул Рорика во мрак в верхнем конце улицы, велев ему ждать тут. Потом мы втроем, раскачиваясь, побрели по центру дороги. Собаки разрывались, послышались людские голоса, командовавшие им замолчать. Благоразумные жители предусмотрительно заперли двери на засовы и молились, чтобы нарушители спокойствия поскорее прошли мимо. Мы заорали песни еще громче. В дверном проеме церкви обрисовался силуэт. Человек тут же подался назад, выжидая, когда выпивохи окажутся в пятне тусклого света.

– Меня сейчас стошнит, – громко заявил я.

– Только не на мои сапоги, как в прошлый раз, – столь же громко отозвался Финан.

Я положил ладонь на рукоять Вздоха Змея, а Финан приготовился выхватить Похитителя Душ.

– Пой, ирландский ублюдок, – запинаясь, пробормотал я, когда мы проходили мимо церкви. – Пой!

Враги ринулись на улицу, перекрыв свет из дверного проема, – семь человек с мечами. Мы развернулись, и краем глаза я заметил еще воинов, выступающих из тени позади меня. Сигтригр кинулся в атаку, издав боевой клич на родном языке. Один из нападающих несся на меня, до сих пор пребывая в уверенности, что имеет дело с пьяным. Он сделал выпад, намереваясь проткнуть противника, но я выхватил Вздох Змея и отвел его клинок, потом шагнул ближе и с размаху ударил врага эфесом меча по лицу. Послышался хруст сломавшейся кости или зубов. Норманнское копье прошло мимо меня и погрузилось в живот воина. Я повернулся, уклоняясь от укола второго атакующего, и с обратного замаха обрушил Вздох Змея на бородатое лицо. Я намеренно чиркнул острием так, чтобы достать глаза. Бородатый выронил меч и заорал. Финан воткнул Похитителя Душ в глотку своему противнику, а Берг с Сокрушителем Костей стоял над поверженным неприятелем. Я видел, как блестящее лезвие Сокрушителя Костей опустилось и ударил фонтан темной крови. Потом мимо нас протопали норманны Сигтригра, тесня выживших врагов к перекрестку, а из переулка за большой таверной выныривали еще люди – отряд под командованием Сварта. Трое нападавших оказались теперь между трех огней. Один застыл в растерянности, и Сварт, яростно взревев, обрушил свой тяжеленный меч, разрубивший бедолаге шею. Двое опрометью кинулись к церкви.

– Толком и подраться не довелось, – пожаловался Сигтригр.

Ослепленный мной человек застонал и, ползая на четвереньках, старался нащупать свой меч. Берг подошел к нему, послышалось чавканье клинка, врезающегося в плоть, и дружинник затих.

– Мне нужны пленники, – напомнил я, входя в церковь.

Церковь святой Эльфрит была бедной, немногим лучше крытого соломой амбара с тростниковой подстилкой на полу. Алтарь представлял собой простой стол, накрытый белой скатертью. На престоле, где лежало потемневшее железное распятие, горели четыре густо оплывшие восковые свечи. Две стены закрывали кожаные занавеси, размалеванные ликами святых. Внизу, в дешевых подсвечниках, горели лучины, а в углах нефа громоздились мешки с углем. Видимо, тут было самое сухое и безопасное место, где здешние кузнецы хранили запасы топлива. Просыпавшиеся куски угля хрустели под моими сапогами, пока я шел к немудреному алтарю, где стоял, обратившись к нам лицом, бледный и худой священник.

– Они находятся в святом месте! – заявил он.

– Мы требуем убежища! – истерически взвизгнул один из людей Этельхельма.

– Какого такого убежища? – поинтересовался Берг. Он держал в руке Сокрушителя Костей, с лезвия которого капала размытая дождем кровь.

Сигтригр встал рядом со мной, его люди столпились позади.

– Мы что, будем просто в гляделки играть? – поинтересовался он. – Почему не убить их?

– Они под защитой, – настаивал поп.

Сварт держал отрубленную руку. Я предположил, что он собирается выварить ее, очистить от мяса и добавить кости к украшениям в своей бороде.