Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 39)

– Не стой колом, – бросил Шарп. – Найди одеяло… что-нибудь… и накрой ее.

– Есть, сэр.

Шарп вышел на улицу. У двери замер Виченте. В глазах португальца блестели слезы. Трупы были в половине домов, кровь во всех, и ни одного живого на всю деревню. Те, кто выжил, бежали из Вилья-Реал-де-Жедеш в страхе перед жестокостью завоевателей.

– Нужно было остаться здесь, – зло обронил Виченте.

– И умереть вместе с ними?

– Их никто не защитил! За них никто не вступился!

– У них был Лопес, – возразил Шарп, – да только он не умел драться так, как надо, а если бы умел, то здесь не остался бы. И мы бы тоже не помогли. Только убитых было бы больше.

– И все равно нужно было остаться здесь, – стоял на своем португалец.

Шарп отвернулся:

– Купер? Симс? – Стрелки подняли винтовки. Купер выстрелил первым. Шарп досчитал до десяти – Симс спустил курок вторым. Лейтенант еще раз досчитал до десяти и сам выстрелил в воздух. Это был сигнал Харперу – вести в деревню остальных. Он посмотрел на Виченте. – Надо найти лопаты.

– Лопаты?

– Да. Мы их похороним.

Кладбище находилось к северу от деревни и представляло собой огороженный участок с будкой у входа, в которой нашлось несколько лопат. Шарп раздал их своим людям:

– Копайте так, чтобы звери не добрались, но не слишком глубоко.

– Почему не глубоко? – взвился Виченте, считавший мелкие могилы оскорблением для мертвых.

– Потому что местные, когда вернутся, все равно их раскопают, чтобы найти родственников.

Обнаружив в одном сарае большой кусок мешковины, Шарп расстелил ее на земле и стал вытаскивать из-под обломков и пепла обгоревшие тела. У отца Жозефа, лежавшего под большим распятием, оторвалась левая рука, но Симс, увидев, что случилось, пришел на помощь, и они вдвоем перекатили почерневший, сморщенный труп на мешковину.

– Я оттащу, сэр, – сказал Симс.

– В одиночку не справишься.

Симс смущенно почесал голову.

– Я не сбегу, сэр, – пробормотал он и отступил на полшага, словно боясь, что лейтенант его отчихвостит.

Шарп посмотрел на парня – вор, пьяница, стрелок – и улыбнулся:

– Спасибо, Симс. Скажи Пэту Харперу, чтоб дал тебе святой воды.

– Святой воды?

– Бренди. Он у него во второй фляге. Той самой, про которую, как он думает, я не знаю.

Позднее, когда спустившиеся с холма помогали хоронить убитых, Шарп вернулся к церкви, где его нашел Харпер.

– Пикеты выставлены, сэр.

– Хорошо.

– И Симс говорит, что я должен дать ему бренди.

– Надеюсь, ты дал.

– Дал, конечно, сэр. Мистер Виченте, сэр, хочет прочитать молитву.

– Надеюсь, Бог его услышит.

– А вы там будете, сэр?

– Нет, Пэт.

– Я так и думал. – Ирландец зашел на пепелище и огляделся. Там, где стоял алтарь, в воздухе еще вился дымок. Сержант наклонился и вытащил из-под головешек покореженное черное распятие около четырех дюймов в высоту. Он положил его на левую ладонь и перекрестился. – Мистер Виченте недоволен, сэр.

– Знаю.

– Твердит, что надо было защищать деревню. Я сказал ему, сэр, мол, убив пса, кролика не поймаешь.

Шарп тупо смотрел в дым:

– Может, лучше б было остаться.

– Ну вот, сэр, теперь вы говорите как ирландец. Поверьте, сэр, уж мы-то знаем. Сами сколько раз пробовали драться за проигранное дело. И что? Кто дрался, все в земле лежат. И вот что еще, сэр. Коли увидите, что у Гейтакера на винтовке скоба болтается, сильно парня не ругайте – шурупы сточились.

Шарп улыбнулся, разгадав попытку сержанта увести его в сторону.

– Я знаю, Пэт, что мы поступили правильно. Жаль только, что лейтенант Виченте этого не понимает.

– Так он же законник, сэр, а у них все не по-людски. А еще он молод. Ради кружки молока и корову продаст.

– Мы все сделали правильно, но что делать дальше, Пэт?

Харпер попытался выпрямить распятие.

– Однажды я заблудился. Кроха был, годков семь или восемь. В общем, не больше Перкинса. Возле деревни стояли солдаты, ваши, красномундирники. Не знаю, что они там делали, да только я от них удрал. Они за мной и не гнались, но я убежал. Убежал, потому что, когда появляются красномундирные черти, остается только одно – бежать. В общем, я бежал и бежал, пока уже и сам не знал, куда забежал.

– И что ж ты сделал?

– Пошел по ручью и пришел к двум домишкам, и в одном жила моя тетя. Она меня и отвела домой.

Шарп рассмеялся и, хотя рассказ был вовсе и не смешной, не смог остановиться.

– Тетя Майра. Упокой, Господь, ее душу.

Сержант опустил распятие в карман.

– Хорошо бы, Пэт, она была тут с нами. Но мы не заблудились.

– Нет?

– Пойдем на юг. Найдем лодку. Переправимся через реку. И пойдем еще дальше на юг.

– А если армия ушла из Лиссабона?

– Пойдем к Гибралтару, – сказал Шарп, зная, что до этого дело не дойдет. Если наступил мир, значит какой-нибудь чиновник отошлет их в ближайший порт. А если продолжается война, то он найдет с кем драться. – Выступим вечером, Пэт.

– Так вы думаете, что мы еще на войне?

– На войне, Пэт, – сказал Шарп, оглядывая пепелище и думая о Кристофере. – На войне.

Виченте стоял у свежих могил. Услышав, что Шарп собирается выступать вечером и идти всю ночь, португалец кивнул, но заговорил только после того, как они вышли за кладбищенские ворота.

– Я отправлюсь в Порто.

– Поверили в мирный договор?

– Нет. – Виченте пожал плечами. – Может быть. Не знаю. Но я знаю, что подполковник Кристофер и генерал Виллар должны быть в городе. Я не дрался с ними здесь, поэтому поищу там.

– То есть вы идете в Порто, чтобы умереть?

– Может быть. – В голосе лейтенанта зазвучали торжественные нотки. – Но человек не может прятаться от зла.

– Не может. Но если уж драться, то драться с умом.