Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 34)

Удивленный тем, какой эффект произвела женщина на самонадеянного артиллериста, Виллар наклонился, дабы принять подсвечник с горящей свечой из рук майора Дюлона. Вечер выдался теплый, окна были открыты, и вокруг большого канделябра в центре стола кружилась какая-то большая мошка.

– Верно ли, – спросил бригадир у Кристофера, раскуривая сигару, – что в Англии женщины выходят из-за стола перед тем, как мужчины закуривают?

– Почтенные леди – да.

Прежде чем ответить, подполковник вынул изо рта зубочистку.

– И все-таки, на мой взгляд, даже почтенные леди составили бы достойную компанию доброй сигаре и бокалу портвейна. – Раскурив наконец сигару и выпустив полновесный клуб дыма, бригадир удовлетворенно откинулся на спинку стула и прошелся взглядом по собравшимся. – Во сколько завтра всходит солнце?

За столом возникла пауза, офицеры переглянулись.

– Солнце взойдет в двадцать минут пятого, – ответил наконец Пеллетье и покраснел, – но достаточно светло будет уже без десяти четыре.

– Вы такой умный, – прошептала ему блондинка по имени Аннет.

– А что у нас с луной? – спросил Виллар.

Лейтенант смутился еще больше:

– Она будет почти незаметна. Последнее полнолуние отмечалось тринадцатого апреля, а следующее будет… – Бедняга умолк, заметив, что взгляды всех обращены к нему, – эрудиция молодого офицера явно произвела на всех впечатление.

– Продолжайте, лейтенант, – подбодрил его генерал.

– Двадцать девятого этого месяца, сир, так что луна растет в первой четверти и сейчас очень тонкая. Следовательно, большого света от нее не будет.

– Мне нравятся темные ночи, – шепнула ему Аннет.

– Вы, лейтенант, настоящая ходячая энциклопедия, – сказал Виллар. – Скажите же мне, какой урон противнику нанесли сегодня ваши снаряды?

– Боюсь, сир, крайне незначительный. – Близость Аннет, исходящие от нее ароматы явно не шли несчастному на пользу, – казалось, он вот-вот лишится чувств. – Вершина надежно защищена камнями и редутами, поэтому, если вести себя осмотрительно и не высовываться, большой опасности нет. Но я уверен, что одного или даже двоих мы убили.

– Одного или двоих?

Пеллетье пожал плечами:

– Нам нужна мортира, сир.

Виллар улыбнулся:

– Когда человеку требуется инструмент, лейтенант, он пользуется тем, что у него под рукой. Не правда ли, Аннет? – Генерал извлек из жилетного кармана толстые часы и откинул крышку. – Сколько снарядов у вас еще осталось?

– Тридцать восемь, сир.

– Не употребляйте их все сразу. – Виллар насмешливо вскинул бровь. – По-моему, лейтенант, вас ждет работа, не так ли?

План бригадира заключался в том, чтобы продолжать обстрел всю ночь, не давая противнику покоя, затем сделать паузу за час до рассвета и, когда издерганный враг уснет, провести атаку силами пехоты.

Пеллетье отодвинул стул:

– Да, сир. И спасибо.

– Спасибо? За что?

– За ужин.

Виллар принял благодарность с легким кивком:

– Мне очень жаль, лейтенант, что вы не можете остаться. Уверен, мадемуазель Аннет с превеликим удовольствием узнала бы о том, как вы, артиллеристы, заряжаете, забиваете и так далее.

– Вы думаете, она стала бы это слушать? – искренне удивился Пеллетье.

– Идите, лейтенант, – вздохнул генерал. – Идите. – Пеллетье торопливо вышел из комнаты под смех оставшихся, а Виллар покачал головой. – Господи, откуда только их берут. Должно быть, прямо из колыбели. Вытирают с губ молочко и отправляют на войну. Однако ж, следует признать, лейтенант знает свое дело. – Он еще раз взглянул на часы и лишь затем опустил их в кармашек и повернулся к Дюлону. – Итак, майор, светает уже без десяти четыре.

– Мы будем готовы, – заверил генерала майор. На щеке у него темнел синяк, и настроение было соответствующее.

– Надеюсь, ваши люди успеют отдохнуть и набраться сил?

– Мы будем готовы, – повторил Дюлон.

Виллар кивнул, но продолжал смотреть на майора:

– Амаранте взят, а это означает, что в Порто могут вернуться какие-то части Луасона. Если все сложится удачно, майор, у нас будет достаточно сил для марша на Лиссабон.

– Надеюсь, что так и будет, – ответил Дюлон, не вполне понимая, к чему клонит бригадир.

– Но дивизия Одле все еще расчищает дорогу на Виго, а пехота Фуа прочесывает горы в поиске партизан. Даже если мы получим в свое распоряжение бригады Делабора и драгун Лорже, нам не достичь нужной концентрации сил.

– Уверен, сир, у нас все получится, – вставил Дюлон.

– Каждый человек будет на счету, майор. Каждый. И я не хочу отвлекать людей даже на охрану пленных.

За столом повисло молчание. Дюлон сдержанно улыбнулся, давая понять, что понял скрытый приказ, однако промолчал.

– Вам все ясно, майор? – спросил Виллар тоном человека, который ждет четкого ответа.

– Все, сир.

– В таком случае, – генерал стряхнул пепел с кончика сигары, – пристегните штыки и поработайте ими как следует.

Дюлон поднял голову. Лицо его словно застыло.

– Пленных не будет, сир.

– Вы мыслите в верном направлении, – с улыбкой сказал Виллар. – А теперь идите и немного отдохните.

Майор вышел из комнаты, а генерал налил себе еще портвейна.

– Война жестока, – произнес он тоном моралиста, – но жестокость бывает порой необходима. Остальные, – его взгляд скользнул по притихшим офицерам, – могут готовиться к возвращению в Порто. Я рассчитываю закончить здесь к восьми утра, чтобы выступить маршем в десять.

К тому времени сторожевая башня на холме будет взята. Измотанный ночным обстрелом, противник уснет перед рассветом и станет легкой добычей пехотинцев Дюлона. Враг будет уничтожен. Полностью. До последнего человека.

Итак, все закончится на рассвете.

Набравшись терпения, Шарп ждал до последнего и, лишь когда холм полностью накрыло покрывало ночи, выступил из-за стены и, сделав знак Пендлтону, Тангу и Харрису, осторожно двинулся вниз по тропинке. Харпер тоже хотел пойти и даже обиделся, получив отказ, но Шарп оставил его на тот случай, если он сам вдруг не вернется. Он взял бы и Хэгмэна, да тот еще не совсем оправился после ранения, а потому компанию ему составили Пендлтон, как самый молодой, ловкий и хитрый, и Танг с Харрисом, оба хорошие стрелки и умные ребята. Каждый взял по две винтовки, а вот свою кавалерийскую саблю Шарп отдал Харперу – длинная и тяжелая, она могла стукнуться о камень и выдать их противнику.

Спуск дался нелегко. Узкий краешек луны лишь изредка выглядывал из-за туч, причем и тогда ему недоставало сил, чтобы осветить им путь. Шли медленно, на ощупь, молча, но при этом далеко не бесшумно. Впрочем, в ночи хватало и других звуков: стрекотали насекомые, вздыхал ветерок, лаяла вдалеке лисица. У Хэгмэна получилось бы лучше, думал Шарп. Бывший браконьер мог передвигаться легко, словно не касаясь земли, а вот им определенно недоставало его грации. Да и откуда ей взяться, если все четверо выросли в городе. Пендлтон, уроженец Бристоля, подался в армию, чтобы не пойти под суд за воровство. Танг, как и сам Шарп, был родом из Лондона, а вот откуда Харрис, лейтенант вспомнить не мог.

– Из Личфилда, сэр, – ответил шепотом Харрис, когда они остановились на минутку в нижней части склона. – Откуда и Сэмюель Джонсон.

– Джонсон? – Шарп наморщил лоб, но так и не вспомнил, где слышал это имя. – Он не из первого батальона?

– В общем-то, да, сэр, – шепнул Харрис.

Тронулись дальше. Склон стал более пологим, и они уже почти не шумели. Шарп ощутил прилив гордости. Да, в отличие от Хэгмэна, они не были прирожденными охотниками, однако ж сумели многому научиться и стали настоящими стрелками, чья главная задача – убивать.

Они не знали, сколько прошло времени – может быть, около часа, – когда Шарп увидел наконец то, что рассчитывал увидеть. Мерцание. Желтоватый свет появился всего на мгновение и сразу исчез, но лейтенант уже знал, что это было: кто-то, скорее всего какой-то пушкарь, отодвинул створку зашторенного фонаря. Через минуту он заметил и еще одну вспышку, на этот раз красную. Пальник.

– Ложись, – шепнул Шарп. – Закрыть глаза.

Они закрыли глаза, а через мгновение орудие выплюнуло в ночь дым, пламя и снаряд. Над головой как будто зашуршала рвущаяся бумага, за опущенными веками мелькнула тусклая вспышка, а потом Шарп открыл глаза и несколько секунд ничего не видел, лишь чувствовал запах пороха. Красный огонек переместился, – очевидно, пушкарь отложил пальник.

– Пошли! – сказал он, и они двинулись дальше.

Снова мигнул фонарь – орудийная команда вернула гаубицу на прежнее место. Шарп еще на закате понял, для чего понадобились два камня: ночью полосы от колес разглядеть трудно, в отличие от камней, а французам требовались четкие ориентиры. Именно эта догадка помогла ему предвосхитить действия противника и составить собственный план.

Пауза между выстрелами затянулась. За это время Шарп и его люди прошли путь в двести шагов и были почти на одном уровне с гаубицей. Промежуток оказался гораздо длиннее, чем предполагал лейтенант, но, подумав, он решил, что французы не спешат специально, что их задача в том, чтобы не дать осажденным покоя в течение ночи, а снарядов, возможно, осталось не так уж много.

– Харрис? Танг? Направо, – прошептал он. – В случае чего возвращайтесь к Харперу. Пендлтон? Со мной. – Они двинулись влево, осторожно крадясь между камнями. Отойдя от тропинки шагов на пятьдесят, Шарп поставил молодого солдата за большим булыжником, а сам притаился за кустом утесника. – Знаешь, что делать?