Бернард Корнуэлл – Убийца Шарпа (страница 16)

Он ждал. Дальний конец двора тонул в тени, но Шарп видел там движение и слышал приглушенный стук сапог по булыжнику. Это было идеальное место для бойни. Каменный мешок, пространство, где мушкетные пули будут рикошетить от стен и булыжников, поражая людей в обоих концах длинного двора.

— Видишь, сколько их там, Джем? — спросил он.

— Слишком много, сэр.

— Пока что двести сорок, — подал голос солдат слева от Шарпа.

— Ты их считаешь?

— Эти гады лезут вон из той двери. — Солдат указал вглубь двора. — Уже двести шестьдесят, и всё прибывают.

Шарп едва различал белые перевязи солдат, выстраивавшихся в густой тени. Он всё пытался вспомнить имя. Капрал.

— Считай дальше, — велел он, — молодец.

— Их там прорва, — заметил капрал.

— Но это ж гарнизонные крысы, — отрезал Шарп, — им до нас далеко.

— Будем надеяться, сэр. — В голосе капрала послышалась усмешка.

— Батлер, верно? — Имя наконец всплыло в памяти.

— Том Батлер, сэр.

Французов набралось уже под триста человек. Они выстроились в линию в затененном конце двора. Шарп не сомневался, что ни по дисциплине, ни по выучке они не сравнятся с его батальоном, но шальные пули все же найдут свои цели.

— Батальон! — рявкнул он. — На колено!

Движение на другом конце двора замерло. Французы застыли в линии, как и люди Шарпа. Ричард догадался, что они стоят в свои привычные три шеренги. Гурганд наверняка рассчитывал, что первый же залп скосит «красных мундиров», и именно поэтому Шарп приказал своим людям пригнуться. Плохо обученные солдаты обычно брали слишком высоко, а сильная отдача тяжелых французских мушкетов только усугубляла эту ошибку. До Шарпа долетел выкрик команды.

— Ждите, ребята, — негромко сказал он. Французы вскинули мушкеты.

— Tirez![14] — взревел голос, и дальний край двора скрылся за сплошной пеленой дыма. Шарп услышал, как пули застучали по стене выше и позади него. С верхних окон уже ударили первые винтовки. — Батальон, встать! К бою!

Солдаты поднялись, вскидывая приклады к плечам.

— Целься ниже! Огонь!

Мощный залп изрыгнул пламя и дым. Свинец роем пронесся через весь двор.

— Огонь плутонгами! — проорал Шарп.

Он слышал, как шомполы скрежещут в стволах. Сам он еще не стрелял, выжидая, пока дым рассеется, чтобы выбрать цель.

— Мы там многих сейчас положили, — произнёс Батлер, загоняя заряд в ствол.

Грянул залп второй роты, затем четвертой. Мушкетный огонь волной прокатился по линии красных мундиров. Этому их учили годами. Вести непрерывный огонь. Люди Шарпа успели сделать уже по два выстрела, в то время как французы еще только возились со вторым залпом. Шарп выстрелил из винтовки, особо не целясь, просто послал пулю в ту сторону, уверенный, что в такой тесноте в кого-нибудь да попадет. С той стороны прилетело несколько ответных пуль, но французы, полуослепшие от порохового дыма, по-прежнему брали слишком высоко. Шарп закинул винтовку за спину и сделал два шага вперед из строя.

— Примкнуть штыки! — Повисла пауза, пока штыки с лязгом садились на стволы. — В атаку!

Шарп выхватил палаш и бросился вперед. За его спиной люди с громовым ревом устремились в атаку.

«Сейчас начнётся резня», — подумал Шарп. Возможно, стоило пострелять еще пару минут, но вялый ответ французов убедил его, что перед ним необстрелянные новобранцы.

Он пробежал мимо дерева. Мушкетная пуля свистнула у самого лица. Дым впереди стоял густой стеной, ветра не было, но Шарп отчетливо видел белые перевязи врагов, мелькавшие в тени. Одни еще перезаряжали мушкеты, но другие, видя надвигающийся блеск лунного света на стали, уже пятились. Гурганд был там же, он что-то яростно кричал своим людям. На булыжниках двора лежали десятки убитых и раненых. Некоторые солдаты бросились к дверям, отчаянно пытаясь спастись.

— Батальон, стой! — громовой голос Шарпа перекрыл шум боя. — Строиться в линию! К бою!

До французов оставалось всего двадцать шагов. Солдаты вскинули мушкеты. Шарп подозревал, что большинство из них не заряжены, но угрозы было достаточно. Он посмотрел на французов и крикнул на их языке:

— Бросайте оружие! Мушкеты на землю! Живо!

Мушкеты посыпались на камни. Один мушкет, заряженный, выстрелил при падении. Какой-то француз вскрикнул, когда шальная пуля пробила ему ступню. Шарп заметил четверых офицеров, лежавших на камнях, он обратил внимание на ножны их шпаг. Стрелки на крышах поработали на славу. Но Гурганда нигде не было видно.

— Одноногий ублюдок уходит, сэр, — пробормотал Батлер.

— Где он?

Батлер указал рукой, и Шарп увидел людей, скрывающихся в дверном проеме. «Узники», — мелькнуло у него в голове.

— Шестая рота, за мной! — взревел он.

Он бросился к двери, расчищая путь среди французов угрожающими взмахами палаша. Ричард ворвался внутрь и оказался в освещенном лампами коридоре, который резко сворачивал влево. Из глубины здания эхом донесся мушкетный выстрел, и Шарп прибавил ходу. За поворотом он понял, что попал в тюремный блок. Слева тянулись двери камер. Длинный проход был забит французскими пехотинцами, один из которых только что выстрелил сквозь решетку двери.

— Бей их!

Шарп прыгнул вперед. В тесном коридоре негде было размахнуться палашом, поэтому он действовал им как пикой, пронзив живот одному из солдат, а затем пинком освободил клинок. Батлер пронесся мимо него, работая штыком. Грохнул еще один выстрел. Звук в каменном мешке был оглушительным. Шарп видел, что стреляли сквозь прутья решетки, целясь, по-видимому, в узника. И тут полковник Гурганд приказал своим людям прекратить огонь.

— Отставить, парни! — скомандовал в свою очередь Шарп.

С его палаша капала кровь. Он шел к полковнику Гурганду, отодвигая клинком французов к стенам коридора. Тот спокойно стоял с обнаженной саблей в руке. Когда Шарп приблизился, француз перехватил оружие за клинок и протянул эфесом вперед.

— Мы сдаемся, месье, — произнес он.

— Ах ты сволочь, — процедил Шарп, — решили перебить узников?

Он перехватил саблю свободной рукой, упер острие в каменную плиту пола и с силой наступил на клинок. Тот с хрустом переломился. Шарп сунул обломок сабли обратно Гурганду.

— Капрал Батлер!

— Слушаю, сэр!

— Глаз не спускать с этого мерзавца. — Он снова повернулся к Гурганду: — У вас есть хирург?

— Oui[15].

— Пусть займется вашими ранеными. И Батлер?

— Сэр?

— Если этот ублюдок будет создавать проблемы, прострели ему вторую ногу.

— С удовольствием, сэр.

Гурганд, может, и не понимал языка, но ярость Шарпа, как и звериное выражение лица Батлера, были ему понятны. Он прижался к стене и широко развел руки.

В коридор вошел майор Винсент.

— Отличная работа! — крикнул он, а когда Шарп попытался протиснуться мимо, выставил руку: — Вы куда?

— Хочу узнать, какую цену мы заплатили за эту победу. — Шарп наклонился к первому убитому им в проходе французу и вытер палаш о фалды его мундира. Затем вогнал клинок в ножны. — Узники в вашем распоряжении, майор. И этот ублюдок Гурганд как раз собирался их перебить.

Выйдя из тюремного блока, Шарп окликнул сержанта Хакфилда:

— Итак, сколько мы заплатили мяснику?

— Двое убитых и шестеро раненых. Погибли сержант Хоскинс и рядовой Питерс.

— Вот проклятье, — процедил Шарп. Список был коротким, совсем коротким, но это не могло служить утешением для двоих павших. — У лягушатников есть хирург, — бросил он Хакфилду, — проследи, чтобы он занялся и нашими ребятами.

Солдатам приказали собрать французские мушкеты, а пленным велели снять сапоги, куртки и ремни.

— Вышвырните всех их за ворота, — распорядился Шарп, — но предупреди, что мы не потерпим в городе никакого мародерства. Пусть сразу идут по домам.

Капитан Годвин обнаружил покои коменданта, занимавшие половину одного из длинных зданий вдоль двора. Там находились жена и дочь Гурганда, поэтому Шарп велел Годвину выставить у дверей охрану.

— И найди его кабинет. Если там есть деньги, то они наши.