Бернард Корнуэлл – Убийца Шарпа (страница 17)

— Наши, сэр?

— Они принадлежат армии, конечно, а не нам, но ты их всё равно принеси.

На Шарпа внезапно навалилась свинцовая усталость. Та самая пустота, что всегда приходит вслед за боевым напряжением.

— Сэр! Полковник Шарп! — это возбужденно кричал капитан Йейтс из шестой роты. — Идите скорее сюда, посмотрите!

Йейтс был самым молодым капитаном в батальоне, только что произведенным из лейтенантов, и поэтому горел желанием проявить себя.

Он стоял у окна одного из длинных строений. Того самого, где располагались комнаты Гурганда. Шарп подошел к нему, и Йейтс указал на разбитое мушкетной пулей стекло. В комнате было темно, и поначалу Шарп ничего не разглядел, но тут в глубине здания открылась дверь, и поток лампового света разогнал тени.

— Боже правый, — выдохнул Шарп.

Сначала он увидел лишь высокие брусья, уходящие под потолок комнаты. Их было два, и они крепились к низкому деревянному помосту. Затем свет блеснул на металле, и Шарп понял, что перед ним гильотина. Косое лезвие находилось в самом нижнем положении.

— Господи, — прошептал Йейтс, — какая жуть.

— Уж лучше, чем виселица, — отозвался Шарп.

Рядом была дверь, что вела в зал с гильотиной. Зайдя внутрь, Шарп нашел и зажег фонарь. Судя по засохшей крови на нижнем помосте, машину явно использовали по назначению. Толстые кожаные ремни указывали на то место, где жертву привязывали к скамье.

— Смерть, должна быть, мгновенная, — заметил Шарп. — Грязная, но быстрая.

— Вы видели ее в деле, сэр? — спросил Йейтс. — Может, в Нормандии?

— В деле никогда ее не видел, — ответил Шарп, — но помню, что в Йоркшире была такая же.

— В Йоркшире? — Йейтс явно не поверил своим ушам.

— В Галифаксе, — пояснил Шарп.

— В Галифаксе рубят людям головы?!

— Раньше рубили, да. — поправил Шарп. — Когда я был мальчишкой и работал в таверне в Шеффилде, там на стене в распивочной висела огромная гравюра с этой галифаксской гильотиной. Я всегда хотел увидеть ее вживую, но так и не добрался до тех мест. Лягушатники любят хвастать, будто это они ее изобрели, но, судя по всему, Йоркшир их здорово опередил.

Он снял веревку с фиксатора, вспоминая свое детское разочарование от того, что ему так и не довелось увидеть казнь. Четырнадцатилетние мальчишки, подумал он, бывают на редкость кровожадными мелкими ублюдками. Старая гравюра с гильотиной всегда завораживала его, и это старое чувство шевельнулось вновь, когда он разглядывал это неуклюжее устройство. Он подтянул тяжелое лезвие к самому верху рамы и вновь закрепил веревку на фиксаторе.

— Может, испытаем ее?

— Вы серьезно, сэр? — Йейтс выглядел потрясенным.

— Всегда хотел проверить, как она работает, — бросил Шарп и заметил пять орудий, стоявших в дальнем конце зала. — А вот и те пушки, что привезли для Национальной гвардии. — Он подошел к ним. — Старые добрые шестифунтовки. Слава богу, эти недоумки не догадались выкатить их во двор.

— Что нам с ними делать?

— Взорвем их к чертям. Посмотри, смогут ли твои ребята настругать клиньев. Где-то здесь должна быть плотницкая мастерская.

Второе длинное здание служило казармой, и некоторые из побежденных французов были женаты. Их жены теперь вышли на порог и боязливо наблюдали за происходящим.

— Обеспечь этим женщинам безопасность, — велел Шарп Йейтсу. — Когда их мужья будут уходить, пусть они идут вместе с ними.

Харпер спустился с надвратной башни и присоединился к Шарпу, когда тот возвращался в тюремный корпус. Другая дверь вела во второй, куда более тесный внутренний дворик, и Шарп услышал там голоса. Он прошел туда.

— Они умирают с голоду, — встретил его Винсент, указывая на освобожденных узников.

— Здесь должны быть кухни.

Заключенных было около двадцати человек, все одеты в белую рабочую форму. Винсент кивнул на небольшую группу из шести человек, державшихся особняком.

— Это наши парни. Не уверен, что у них хватит сил дойти до армии на своих двоих.

— Надо глянуть конюшни, — решил Шарп, — а если лошадей не хватит, купим в городе. — Он посмотрел на шестерых британцев. — Наш человек среди них?

— Да, слава богу, — с явным облегчением ответил Винсент. — Гурганд приказал казнить их всех, но они не успели.

— Что прикажете делать с Гургандом?

— Он зверь, — отрезал Винсент. — Он убил одного из пленных прямо у нас на глазах, прежде чем мы его остановили. Будь моя воля, я бы поставил его к стенке.

— Значит, живым он вам больше не нужен?

— Мне плевать, что с ним будет.

«Значит, решать мне», — подумал Шарп.

— Пэт?

— Слушаю, мистер Шарп.

— Отведи полковника Гурганда к капитану Йейтсу, тот знает, что с ним делать.

— С превеликим удовольствием, сэр.

— И передай ему, что я сам отпущу канат! — крикнул Шарп вдогонку Харперу.

— Отпустите канат? — переспросил Винсент.

— Он поймет, о чем я, — отмахнулся Шарп. — Мы забираем с собой всех пленных?

— Только одного, — ответил Винсент. — Остальные пятеро британцев могут идти с нами, если пожелают, или пусть добираются сами. Но наша главная задача сейчас заключается в том, чтобы как можно быстрее воссоединиться с армией. У одного из этих джентльменов, — Винсент кивнул на шестерых мужчин, стоявших в стороне, — есть информация, которую должен услышать Герцог. Срочно. — Последнее слово он выделил особо.

— Выступаем утром, — подытожил Шарп.

На следующее утро французские шестифунтовки отправили на дно реки. Орудия предварительно заклепали. Их можно было бы подорвать, но на изготовление клиньев, которыми нужно было заклинить ядра в стволах, ушло бы слишком много времени. В конюшнях цитадели нашлось восемь лошадей, четверо из которых были упряжными. Одну лошадь оседлали для человека, которого Винсент хотел доставить к Герцогу. Четырех упряжных коней запрягли в повозку, в которую погрузили остальных освобожденных узников, а также раненых солдат из батальона Шарпа.

И вот, под мелким моросящим дождем, они выступили в путь. Гарнизон цитадели, проведший холодную и сырую ночь под стенами крепости, провожал их взглядами. Наверняка они займут форт, как только британцы скроются из виду. Шарп оставил им в качестве сюрприза обезглавленное тело Гурганда, всё еще пристегнутое к скамье гильотины. Его солдаты радостно закричали, когда лезвие упало, хотя некоторые так и не заставили себя на это смотреть, а молодого Патрика Би и вовсе вывернуло наизнанку бараньим рагу.

— Вы отлично справились, Шарп, — заметил Винсент, ехавший рядом со стрелком.

— Мы оставили там двоих убитых, майор. Они-то, небось, рассчитывали на то, что скоро вернутся домой.

— Молюсь, чтобы мы все скоро вернулись, Шарп, но война еще не окончена.

— Считайте, что почти, майор.

— Давайте сначала доберемся до Парижа, — отозвался Винсент и посмотрел на Шарпа. — У меня будет для вас работа там, если только Герцог позволит мне вас задействовать.

— Работа, майор?

— Нужно остановить войну, Шарп!

— Я думал, мы сделали это в прошлое воскресенье.

— Не эту войну, Шарп. Следующую.

Они продолжили свой путь.

ГЛАВА 4

Батальон маршировал с песней, и Шарп с грустью подумал о Дэниеле Хэгмене, который остался лежать в земле на гребне Ватерлоо. Бедняга Дэн, он любил петь и голос у него был что надо.

— Я должен поблагодарить вас, полковник Шарп, — произнес чей-то голос.

Шарп обернулся и увидел, что к нему пристроился один из освобожденных узников. Это был тот самый человек, ради спасения которого его сюда и прислали. Это был необычайно высокий мужчина, на голову выше самого Шарпа, восседавший на низкорослой кобылке, которая раньше принадлежала жене полковника Гурганда.

— Не стоит благодарности, сэр, — ответил Шарп.

Майор Винсент ясно дал понять, что Шарпу не следует расспрашивать спасенного, поэтому он отвечал сдержанно.