Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 9)

— Само собой, сэр. — Харпер снова отсалютовал и зашагал обратно к месту бойни у французских пушек.

— Толковый малый, — заметил Лоу, глядя на Харпера.

— Лучший, — ответил Шарп.

— И что за здоровенная чертова пушка у него на плече?

Они постояли немного, обсуждая семиствольное абордажное ружье, и Шарп, произведя в уме грубые подсчеты, пришел к выводу, что ему повезет, если к следующей стычке с отступающим врагом у него останется шестьсот двадцать штыков. Но, по крайней мере, враг отступал, и британцы продвигались вглубь Франции.

— Что там на севере? — спросил он Лоу.

— Еще больше чертовых рек, — мрачно ответил Лоу, но тут же обернулся, услышав резкий голос, требующий уступить дорогу. — Ох, Господи Всемилостивый, — простонал майор, — вот и герой-завоеватель пожаловал.

Это был сэр Натаниэль Пикок верхом на лоснящемся вороном жеребце. Его правая нога была в лубке, а в руке свистел хлыст, которым он разгонял группу солдат из 50-го, толпившихся у одной из захваченных двенадцатифунтовок.

— Прочь с дороги, черт бы вас побрал! — взревел он и огрел капрала хлыстом по плечу.

— Чертов ублюдок, — пробормотал Лоу и поспешил успокоить своих людей, которые уже начали улюлюкать вслед разгневанному полковнику.

Пикок вильнул в сторону Лоу, но проскакал мимо.

— Шарп! — крикнул он. — Шарп!

Шарп сделал вид, что не слышит, и направился к полю, где собирались его люди.

— Шарп! — снова рявкнул Пикок, и Шарп неохотно остановился, ожидая полковника.

Пикок осадил коня и посмотрел вниз из седла. У него было узкое костлявое лицо, а темные глаза метали молнии.

— Какого дьявола вы, по-вашему, устроили? — потребовал он ответа.

— Устроил, сэр?

— У вас был четкий приказ! Захватить лес и отбросить пикеты!

— Я заблудился, сэр Натаниэль, — спокойно соврал Шарп, — поэтому действовал по обстоятельствам.

— И дали проклятым французам время ударить картечью через реку!

— А если бы я выбивал пикеты из леса, — заметил Шарп, — у французов было бы время выпустить еще больше картечи.

— Не пререкайтесь со мной, майор. — Пикок постучал хлыстом по раненой ноге, чтобы подчеркнуть свои слова, и Шарп удивился, почему резкий удар не вызвал боли. — Успех гарантирован лишь при тщательном выполнении приказов.

— А у вас был приказ, сэр, — парировал Шарп, — переправиться через реку. Хорошо, что «Грязные полсотни» были готовы вас заменить.

— Я был ранен! — прокричал Пикок. — Я не могу вести людей со сломанной ногой! Мою лошадь задело картечью, и она понесла.

Шарп взглянул на лошадь, которая казалась на удивление спокойной и не имела никаких признаков ранений.

— Прискорбно это слышать, сэр, — сказал он.

Пикок, казалось, опешил от мягкого тона Шарпа.

— Вы временно командуете «Южным Эссексом», верно?

— Личными волонтерами Принца Уэльского, сэр, — Шарп назвал новое имя своего батальона.

— И я уверен, принц-регент лично позаботится о том, чтобы полк вскоре получил компетентного полковника, — высокопарно заявил Пикок.

Шарп придерживался мнения, что принцу-регенту на это глубоко насрать, но просто кивнул.

— Надеюсь, вы правы, сэр, — кротко сказал он, надеясь, что этим компетентным полковником станет он сам.

Дождь внезапно припустил сильнее, колотя по реке и заливая Шарпа, который снял с плеча винтовку и достал из патронной сумки тряпку и пробку. Пробка отправилась в дуло, а тряпкой он обмотал замок.

— Не могу не заметить, Шарп, что вы носите мушкет, — сказал Пикок. — Такое не подобает офицеру, не так ли?

— Это винтовка, — ответил Шарп. — И я ношу мушкет или винтовку с тех пор, как вступил в армию.

— И вам позволяли носить оружие? — спросил Пикок надменным тоном.

— О, я не был офицером, сэр, — сказал Шарп. — Я был рядовым в «Овсяных лепешках».

— В «Овсяных лепешках»? — переспросил Пикок с недоверием, хотя Шарп знал, что недоверие относилось не к прозвищу полка, а к тому, что Шарп выслужился из рядовых.

Он также задался вопросом, как Пикок стал полковником, не зная, какой полк носит это прозвище.

— 33-й полк, сэр. Вербовщики обычно накалывали овсяные лепешки на штыки. Это было обещание, что голодать не придется.

— И поэтому вы вступили?

— Мировой судья не оставил мне выбора. — В голосе Шарпа слышалась усмешка.

— Мировой судья! — Подполковник сэр Натаниэль Пикок выглядел совсем не веселым, но тему развивать не стал.

Шарп открыл свое криминальное прошлое, что не удивило Пикока. Этот человек выглядел как разбойник! От потрепанного мундира до жесткого, покрытого шрамами и загаром лица. Если кто и заслуживал каторги, так это Шарп, а теперь этот человек был обладателем офицерского патента! Даже лошадь Пикока нервно отступила от Шарпа.

— Вы были в нижних чинах, Шарп? — Казалось, сама мысль об этом была для него непостижима.

— Был, сэр, как и множество других офицеров в этой армии.

— Можно было предположить, — ехидно заметил Пикок, — что опыт службы в строю должен бы был научить вас подчиняться приказам.

— Он многому меня научил, сэр, — тверже ответил Шарп, — и самый ценный урок заключался в том, какие приказы лучше игнорировать.

— Дисциплина, Шарп, дисциплина! Это корень любой победы!

— О, я с этим не спорю, сэр Натаниэль.

— А дисциплина помимо всего прочего касается еще и внешнего вида. — Пикок окинул взглядом рваный, окровавленный мундир Шарпа и, казалось, содрогнулся. — Короткие стрижки и опрятная форма, Шарп! Посмотрите на того человека! — Он указал хлыстом на высокого рядового из «Южного Эссекса», бродившего среди французских трупов в поисках тела, которое еще не успели обчистить мародеры. — Это позор! Посмотрите на его волосы! Кошмар!

Шарп подозвал солдата, хорошего бойца.

— Стрелок Дромгул! — крикнул он. — Ко мне!

Шон Дромгул неспешно подошел к Шарпу и приложил палец к козырьку кивера.

— Мистер Шарп?

— Полковник Пикок считает, что тебе нужно постричься.

Дромгул поднял глаза на полковника.

— А мои волосы не длиннее, чем у мистера Шарпа, ваша честь, — сказал он. — И, как говорила моя мамаша, так шее теплее, уж поверьте.

— Майора Шарпа называют «сэр», а не «мистер», — прорычал Пикок.

— Он офицер стрелков, ваша честь, значит, он мистер, так оно и есть.

— Он прав, — сказал Шарп, — таков обычай у стрелков.

— Чертовски глупый обычай, — пробормотал Пикок, затем громче обратился к Дромгулу: — Ты ирландец?

— Виновен, ваша честь. Из графства Монахан. Божьего графства.

— Свободен, — сказал Пикок и, казалось, передернулся, когда озадаченный Дромгул побрел прочь. — 71-й, — сказал он, — считается шотландским полком, но у меня там больше пятидесяти ирландцев. Им нельзя доверять, Шарп.

— Если они вам не нужны, сэр, я их с удовольствием заберу в свой полк. Они лучшие бойцы в армии.