Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 10)

— Проклятые мятежники и паписты, — произнес Пикок достаточно громко, чтобы уходящий Дромгул услышал.

— Мятежники и паписты? — весело переспросил новый голос, и Шарп с Пикоком обернулись. На мокрой от речной воды лошади приближался генерал Барнс. — Если речь об ирландцах, я бы не отказался еще от десяти тысяч таких мятежников и папистов! Доброе утро, Шарп! Доброе утро, сэр Натаниэль. И отличная работа, Шарп! Вы подобрались прямо к заднице врага! Чертовски хорошая работа! Как ваша нога, сэр Натаниэль?

— Болит, сэр Эдвард. — Пикок сгорбился в седле, словно борясь с мукой. — Адски болит, но мой хирург говорит, что она быстро заживет. Скорее трещина, чем перелом.

— Чудесные новости, — сказал Барнс тоном, подразумевающим обратное. — А вы, Шарп? Каковы ваши потери?

— Четырнадцать убитых, сэр, и дюжина тяжелораненых.

— Лучше, чем я опасался, — сказал Барнс. — И у меня есть для вас еще хорошие новости, Шарп.

Надежды Шарпа взлетели до небес, хотя он постарался ничем не выдать этого лицом. Он надеялся вопреки всему, что его имя появится в «Газете» с чином подполковника и он получит официальное командование «Южным Эссексом».

— Для меня, сэр? — спросил он, стараясь скрыть волнение.

— Этот славный малый, — Барнс указал на драгунского сержанта, ведущего заводную лошадь, — здесь, чтобы сопроводить вас в штаб Пэра! Похоже, лорд Веллингтон желает отужинать с вами сегодня вечером, если, конечно, я смогу вас отпустить. Я могу вас отпустить, майор?

Шарпу потребовалась пара мгновений, чтобы оправиться от новости о вызове к лорду Веллингтону, но он собрался и махнул рукой на север.

— Враг, похоже, бежал, сэр, и нам потребуется какое-то время, чтобы снова его найти.

— Я тоже так думаю, — радостно сказал Барнс. — Вы согласны, сэр Натаниэль? Я могу позволить майору Шарпу отужинать с лордом Веллингтоном?

— Сомневаюсь, что французы осмелятся предпринять что-либо против нас, — угрюмо ответил Пикок, совершенно не поняв насмешливого тона вопроса Барнса и не потрудившись скрыть своего изумления по поводу того, что Веллингтон пригласил этого оборванного майора к своему столу.

— Вот видите, Шарп, — весело сказал Барнс. — Вы можете ехать и ужинать с Пэром. Кто присмотрит за вашими головорезами, пока вас будут поить и кормить?

— Капитан д’Алембор, сэр.

— Толковый малый?

— Весьма, сэр.

— Отлично. Но раз сэр Натаниэль уверяет нас, что французы слишком напуганы, чтобы встретиться с нами лицом к лицу, смею сказать, мне не о чем беспокоиться. К тому же его светлость заверяет меня, что вы вернетесь через несколько дней. Вам нужно время, чтобы сменить мундир?

— Это мой единственный мундир, сэр, — ответил Шарп.

На нем были высокие сапоги и усиленные кожей походные рейтузы полковника французской Императорской гвардии, поверх которых была надета зеленая куртка стрелка, порванная, залатанная и покрытая темными пятнами крови, как и красный офицерский кушак, повязанный на талии. Вместо легкой сабли, положенной офицерам легкой пехоты, у него на ремешках на поясе висел британский тяжелый кавалерийский палаш.

Барнс рассмеялся.

— Вы выглядите как разбойник, Шарп!

— Носатый видал людей и похуже, смею заметить, — ответил Шарп.

— Но уж точно не за своим обеденным столом, — беззаботно предположил Барнс.

— Я приведу себя в порядок, сэр. А теперь прошу меня извинить, мне нужно поговорить с капитаном д’Алембором.

— Конечно, Шарп. Сержант Уильямс проводит вас в штаб. — Барнс указал на драгунского сержанта, который пришпорил коня вслед за Шарпом.

Подполковник Пикок смотрел вслед уходящему стрелку.

— Какого дьявола Веллингтону понадобился этот человек?

— Лорд Веллингтон, — многозначительно произнес Барнс, — начал свою службу во Фландрии, затем прошел с боями через всю Индию, а теперь вышвырнул французов из Португалии и Испании. Этот человек, сэр Натаниэль, — он взглянул в сторону Шарпа, — прошел с ним весь этот путь.

Сэр Натаниэль фыркнул. Его задело, что его не пригласили на ужин к Веллингтону, и он остро ощущал отсутствие боевого опыта, но был полон решимости скрыть это.

— Я только что говорил с Шарпом, — продолжил он, — и велел ему тщательнее исполнять приказы.

— Великий талант майора Шарпа заключается в неисполнении приказов, — сказал Барнс, — что он и продемонстрировал сегодня утром.

— Вы только посмотрите на него! — Пикок содрогнулся. — Он же позорит армию!

— Вы имеете в виду его мундир, сэр Натаниэль?

— Грязные лохмотья? И ему нужно постричься! Какой пример он подает своим людям?

— Венок из дубовых листьев на его рукаве, сэр Натаниэль, означает, что он возглавил «Надежду на спасение» и выжил. А Орел на полковом значке напоминает о французском штандарте, который он захватил при Талавере. Его спина исполосована шрамами, сэр Натаниэль, потому что его пороли, когда он был рядовым, — Барнс наслаждался шоком на лице сэра Натаниэля, — и я не сомневаюсь, что он заслужил эту порку, но это не помешало ему стать, вероятно, самым свирепым бойцом во всей этой армии, и его люди пойдут за ним в ад. Надеюсь, вы добьетесь такой же преданности в своём 71-м.

Сэр Натаниэль мрачно смотрел в спину майору Шарпу, который возвращался к своему батальону. Эта армия, решил он, нуждается в реформе. Ей нужна дисциплина! Ей нужен сэр Натаниэль!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Произошла небольшая задержка, прежде чем Шарп смог уехать. Генерал Барнс хотел, чтобы Шарп передал послание лорду Веллингтону. Послание, на написание которого у генерала ушел целый час. Шарп провел большую часть этого часа в разговоре с Питером д’Алембором и Пэтом Харпером, уверенный, что оставляет «Южный Эссекс» в надежных руках. Затем, буквально через мгновение после того, как лейтенант Старки принес Шарпу депешу генерала, появился сэр Натаниэль Пикок на своем безупречном жеребце.

— Окажите мне любезность, майор Шарп, — потребовал он с седла.

— Сделаю всё, что в моих силах, сэр, — осторожно ответил Шарп.

— Лорд Веллингтон мой личный друг, — высокомерно произнес Пикок, — и я буду признателен, если вы передадите ему это, — он протянул запечатанное письмо. — Это сугубо личное и, разумеется, конфиденциальное.

— С удовольствием, сэр, — сказал Шарп, убирая письмо в сумку рядом с депешей Барнса.

— И я уверен, вы привезете ответ его светлости, — сказал Пикок, разворачивая лошадь.

Сержант Уильямс, красивый мужчина в короткой красной куртке и новом шлеме из латуни и черной кожи, критически наблюдал, как Шарп неуклюже взбирается на запасную лошадь. У Шарпа была своя лошадь, подарок жены, но кобыла из конюшни самого Веллингтона была явно лучше.

— Она покладистая скотинка, сэр, — сказал Уильямс с сильным валлийским акцентом. — Она о вас позаботится.

— Уж лучше бы так, — осторожно сказал Шарп. — Я всю жизнь провёл в пехоте, сержант. Я не очень люблю лошадей. — Он вставил правый сапог в стремя. — Есть идеи, по какой причине Пэр хочет меня видеть? — спросил он.

— Никаких, сэр. — Уильямс говорил уважительно, но сухо, словно чем-то не одобрял Шарпа.

— Значит придется узнавать самому, — сказал Шарп и замолчал, следуя за валлийцем через брод, вверх по холму и дальше через артиллерийский парк бригады, где португальские солдаты прятались от дождя под повозками. Они двигались на юг, прямо навстречу ледяному ветру, который нес тяжелый косой ливень, заставивший Шарпа пожалеть, что он оставил шинель на постое. Сержант Уильямс достал плащ из промасленной ткани и пустил лошадь рысью, словно желая поскорее закончить путешествие.

Шарп с опаской последовал за ним, вцепившись в луку седла, чтобы удержаться. Они прорысили через густой лес, и капли с деревьев казались еще более плотными, чем дождь, а затем выехали на участок богатых сельскохозяйственных угодий, в конце которых лежали земляные форты, откуда выглядывали дула пушек. Ветер усилился, хлеща дождем Шарпу в лицо, но сквозь ливень он разглядел артиллеристов в синих мундирах, обслуживающих орудия.

— Река Нив, сэр, — сказал сержант Уильямс, когда они приблизились к фортам. — И через мост лучше перевести лошадей за поводья.

Армия с боями переправилась через Нивель несколько дней назад, и эта битва стоила батальону Шарпа тридцати хороших людей. Армейские слухи утверждали, что предстоит форсировать еще больше рек, если армия собирается проникнуть вглубь французской земли, но наличие земляных фортов с артиллерией, охраняющих переправу, говорило о том, что лорд Веллингтон опасается французского контрудара с целью выбить британцев с драгоценной французской земли.

Уильямс отсалютовал лейтенанту в красном мундире, командовавшему караулом ближайшего форта. Лейтенант, должно быть, заметил промокший от дождя красный кушак на поясе Шарпа, так как угрюмо приказал своим людям взять ружья на караул. Шарп ответил на приветствие, затем последовал за Уильямсом через проход в больших земляных валах. Перед ним был понтонный мост, перекинутый через реку Нив. Мост представлял собой линию речных лодок, каждая из которых стояла на якоре против течения Нива, текущего на север, а поперек лодок были проложены пять огромных канатов, на которых крепился настил из досок.

— Выглядит достаточно надежно, — сказал сержант Уильямс, — но настил все равно ходит ходуном, и лошадям это не нравится. — Он спрыгнул с седла и подождал, пока Шарп неуклюже спешится. — Я поведу обеих лошадей, сэр. — Уильямс потянулся к уздечке кобылы. — Она меня знает.