Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 61)
— Так что ты выстрелил.
— Выстрелил! — Харпер звучал довольным собой. — А что с этим типом? — Он уставился на Криттендена. — Он мертв?
— Надеюсь, нет, просто укрылся.
— По мне, так выглядит вполне себе мертвым, — сказал Харпер и пнул Криттендена сапогом. Морской офицер не пошевелился.
Шарп опустился на колени и дернул Криттендена за плечо достаточно сильно, чтобы сбить треуголку капитана, и увидел кровь.
— Черт побери!
— Достали его? — спросил Харпер.
— С такой то дистанции? Мушкетная пуля должна была потерять силу!
— Эта на удивление не потеряла, — сказал Харпер, опускаясь на колени рядом с Шарпом. Мушкетная пуля попала Криттендену в висок и, по-видимому, пробила мозг.
— Чертовски удачный выстрел, — сказал Шарп. «Удачный для меня», мстительно подумал он. — Коннолли?
— Мистер Шарп? — отозвался стрелок.
— Отнеси тело к лодкам, и обязательно захвати его шляпу. Потом возвращайся.
Коннолли подхватил тело и шляпу и начал спускаться по обращенной к морю стороне насыпи. Шарп не смел оставить на этом берегу мертвеца в форме Королевского флота, потому что это было бы равносильно тому, чтобы оставить письмо с сообщением, что британцы идут сюда.
Со стороны фермы прозвучал еще один нестройный залп, и Шарп услышал свист пуль над головой, в то время как его собственные стрелки отвечали размеренными выстрелами. Кому-то, подумал Шарп, следовало бы погасить свечи в доме, но никто там не сложил deux и deux[23], чтобы получить quatre. Что ж тем хуже для дураков, подумал он.
— За мной, Пэт.
Харрис и его испанцы ждали на насыпи, и Шарп повел их вниз на заболоченный луг, затем крикнул наверх лейтенанту Келлехеру:
— Лейтенант! Направь двух человек засыпать яму на дороге!
— Засыпать… — В голосе Келлехера звучало недоумение.
— Засыпать чертову яму, и быстро! И сдерживайте этих ублюдков!
— Есть, сэр. — Келлехер все еще казался сбитым с толку, но у него была пара сержантов, которые позаботятся о том, чтобы приказы были услышаны, поняты и выполнены.
— Если бы в этой чертовой армии не было сержантов, — проворчал Шарп, — мы бы до сих пор сидели в Лиссабоне.
— Истинная правда, сэр, — согласился Харпер.
Еще больше французских мушкетных пуль просвистело над головой, некоторые глухо ударились в насыпь.
— Эти ублюдки подбираются ближе? — спросил Шарп.
— Подбираются, — у Харпера было превосходное зрение. — Целая куча идет сюда, — он помолчал, — думаю, они пытаются изображать настоящих солдат! Вроде как строят маленькую колонну!
— Хорошо, — сказал Шарп. Люди Келлехера на высокой дороге были вилкой, теперь пришло время обнажить нож. — Вперед! — крикнул Шарп, как раз когда на насыпь вскарабкался человек. — Кто тут?
— Пэт Коннолли, мистер Шарп. — Теперь на Коннолли была треуголка Криттендена. — И тот флотский не умер, мистер Шарп! Он стонал.
— Он в лодке?
— Так точно, мистер Шарп.
— Тогда идем! Лейтенант Харрис!
— Мистер Шарп?
— Выдвигаемся, давайте за мной!
Теперь Шарп вел двадцать четыре человека на север через раскисшее пастбище. Справа от него французы с шумом наступали на насыпь, откуда оставшиеся стрелки Шарпа поливали винтовочным огнем темные силуэты атакующих. Шарп оставлял этих ополченцев далеко справа, планируя сделать широкий крюк в сторону моря перед штурмом фермы.
По крайней мере, так он планировал. Как любой солдат, он пытался предугадать предстоящий бой и знал, что схватка никогда не бывает тихой. Люди умирали шумно, и он всегда знал, что снять целую линию пикетов в тишине практически невозможно. Хэгмену это удалось, но Хэгмен всегда был тихим ночным убийцей. Пэту Харперу это почти удалось, но враг его обнаружил, и ночь разорвали выстрелы, чего Шарп и ожидал. Было бы лучше, признался он себе, если бы французы так и не заподозрили их присутствия, а инженеры смогли закончить свою работу и уплыть домой, но теперь, когда французы узнали о вторжении, цель Шарпа состояла в том, чтобы ввести их в заблуждение относительно истинной цели ночной работы.
Жаль, что так вышло со смертью капитана Криттендена. Очевидно, человек был еще жив, но мушкетная пуля в черепе в конце концов прикончит его, и Шарп просто надеялся, что на «Голиафе» найдется моряк, который сможет вернуть лодку в Сен-Жан-де-Люз, но это проблема будущего. Сейчас ему нужно было взять ферму.
— Харрис?
— Мистер Шарп?
— У твоих парней есть мушкеты?
— У десятерых.
— Веди их в дом. Шумите сколько влезет, и скажи ублюдкам, чтобы грабили все подряд.
— О, им это понравится.
— Если кто-то окажет сопротивление, можете убивать, но не женщин.
— Мои парни по настоящему конченные ублюдки, — предупредил Харрис, — по ним по всем веревка плачет.
— Я отпрвлю с вами Пэта, он будет держать их в узде.
— А вы, мистер Шарп?
— Думаю устроить пожар. Сараи обычно хорошо горят.
— И дом тоже?
— Если вытащите женщин и детей, да. — Шарп на секунду задумался. — Но если кого-то из твоих людей убьют, не оставляйте их гореть, вытаскивайте наружу. И Харрис.
— Мистер Шарп?
— Я хочу, чтобы там в любом случае осталась пара тел.
— Так мне нужно убедиться...
— Что там останется пара тел в испанской форме.
Шарп оглянулся и увидел, что вспышки мушкетов наступающих французов теперь были далеко позади. Ополченцы продвигались мучительно медленно, продираясь через раскисшую землю, и, поскольку их ряды редели стараниями стрелков, они использовали любую возможность, чтобы остановиться, перезарядить и выстрелить. Он слышал, как офицер или сержант криком гнал их вперед, но они не желали подходить ближе, и это нежелание усилилось вдвое, когда лейтенант Келлехер приказал своим людям с мушкетами открыть огонь, и край насыпи внезапно озарился пламенем, которое тут же скрыл пороховой дым. Шарп решил, что Келлехер выстрелил рано, слишком нервничая, чтобы подпустить врага ближе, но он делал свое дело, приковывая внимание французов к насыпи, пока Шарп вел своих людей к ферме. Деревянный забор отмечал границу между пастбищем и огородом, и Шарп остановился там, чтобы отправить Харпера сопровождать испанцев Харриса.
— Полагаю, в доме все еще есть солдаты, Пэт, — сказал он, — и они вполне могут прикончить парочку испанцев. Проследи, чтобы их тела остались во дворе и не сгорели дотла.
— Сгорели, сэр?
— Можете сжечь дом, когда парни Харриса его разграбят.
— И вы не хотите, чтобы испанишки сгорели, сэр? Они все равно отправятся в ад, так и есть!
— Я не хочу, чтобы они сгорели. И убедись, что женщины и дети в безопасности, прежде чем поджигать это чертово место.
— Я вытащу детишек, сэр.
— И когда будем отступать, уходим быстро! Той же дорогой, что пришли. — Огибая западную сторону, они избегут отступающих ополченцев. — Вперед!
Предстояло двадцать минут хаоса, подумал Шарп, но пока бой, если это можно было назвать боем, шел в точности так, как он планировал. Это приносило удовлетворение, но враг все еще превосходил их числом, и толковый вражеский офицер все еще мог погубить всю ночную работу. Почему они не пытаются обойти защитников насыпи с фланга? Это был бы первый ход Шарпа, и, сделанный достаточно быстро, он мог бы привести к захвату обеих лодок и всех людей, но, судя по вспышкам мушкетов, пронзающим ночь, борьба за насыпь выродилась в дуэль между сбитыми с толку французами на пастбище и зелеными куртками с красномундирниками на дороге. Теперь Шарп планировал запутать французов еще больше.
Деревянный забор снесли, выбив из земли гнилые столбы. Харрис повел своих людей вокруг северной стороны дома, и Шарп услышал, как вышибли дверь и выстрелил мушкет, за чем последовал радостный рев, свидетельствующий о том, что испанцы ворвались в здание. Прозвучало еще два мушкетных выстрела, но Шарп уже миновал дом, направляясь к сараю. В доме снова раздались выстрелы, и Шарп предположил, что французы, атакующие насыпь, услышат их и будут гадать, какая новая напасть у них в тылу. Но пройдет минут десять, подумал Шарп, прежде чем кто-либо из этих людей сможет вернуться на ферму.
— Коннолли!
— Мистер Шарп?
— Ты и я. Давай сделаем эту ночь еще хуже для тех ублюдков. — Он указал на далеких ополченцев, которые стреляли по насыпи с пастбища. Шарп положил винтовку на забор, выходящий на юг, и взвел курок. Он видел лишь короткие зловещие силуэты ополченцев, очерченные дульным пламенем их мушкетов, но они сбились в кучу, представляя собой крупную и уязвимую цель. Шарп прицелился и нажал на спуск. Винтовка толкнула его в плечо, и он выудил новый патрон.