Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 38)

— Откуда бы они ни стреляли, — едко заметил Барнс, — сэр Натаниэль явно планирует предоставить им мишени для практики. — Он глянул налево, затем понизил голос: — Легок на помине.

Сэр Натаниэль, заметив, что на вершине холма находится генерал, не удержался и прискакал, чтобы присоединиться к небольшой группе.

— Они отступают! — возмущенно заявил он, указывая на одинокий британский батальон, размещенный на низком скате далеко к северу от остальных британских войск.

— Разумное решение, — сказал Барнс. — Я вообще не понимаю, зачем его туда поставили! — Он воспользовался трубой сэра Джоэла, чтобы наблюдать, как «Баффы» медленно пятятся, давая залпы по крупной французской колонне перед собой. — Нет смысла совершать самоубийство, — сказал Барнс, — которое, при всем уважении, сэр Натаниэль, вы, похоже, твердо намерены совершить?

— Я, сэр? — Голос сэра Натаниэля был полон негодования.

— Ваши парни браво смотрятся на фоне неба, сэр Натаниэль, но скоро они окажутся под огнем французских двенадцатифунтовок. Вы могли заметить, что проходимцы майора Шарпа лежат позади гребня?

— 71-й полк, сэр Эдвард, не отступает и не прячется перед лицом врага!

— А следовало бы! — резко сказал Барнс. — Когда эти негодяи доберутся до вершины холма, нам понадобится каждый мушкет, чтобы отбросить их.

— И вы их получите! — настаивал сэр Натаниэль.

— То, что от них останется. Отведите своих людей назад, — приказал Барнс, — положите их на землю и не поднимайте, пока не увидите, что люди Шарпа встают на ноги.

На мгновение показалось, что сэр Натаниэль собирается опротестовать приказ, но затем он издал звук, похожий на фырканье лошади, и отвернулся.

— Майор Маккензи! — проревел он. — 71-му, кругом марш и отходить!

— Двадцать шагов! — крикнул Шарп, ожидая возмущенного протеста от сэра Натаниэля, которого не последовало.

— Немного нахально, Шарп? — сказал Барнс с весельем в голосе.

Шарп осмелился выкрикнуть эту дерзкую команду, ибо опасался, что, как только 71-й начнет отступать, сэр Натаниэль может их уже не остановить.

— Двадцать шагов, так точно! — отозвался явно испытывающий облегчение майор Маккензи.

— Я иногда забываю, что я больше не сержант, сэр, — извиняющимся тоном сказал Шарп генералу Барнсу.

Сэр Натаниэль развернул коня и гневно уставился на Шарпа.

— Мои офицеры знают свое дело! — крикнул он.

— Моя вина, сэр Натаниэль! — крикнул в ответ Барнс. — Это я предложил.

Сэр Натаниэль снова издал звук, похожий на лошадиное фырканье, затем развернулся и поскакал прочь, чтобы убедиться, что его люди залегли. Он проехал вдоль фронта их строя, заставив Шарпа надеяться, что у французов найдется толковый снайпер.

— Сэр Эдвард! — крикнул один из адъютантов Барнса, указывая вниз по склону, где перед деревьями появилась французская гаубица. Вторую выкатывали вручную из-за деревьев, где стояли передки обоих орудий.

— Ага, — сказал Барнс, — танцы начинаются.

Шарп повернулся к своему батальону.

— Застрельщики, вперед! И ваши люди тоже, капитан, — добавил он, обращаясь к Григгсу, прежде чем снова взглянуть на Барнса. — С вашего позволения, сэр?

— Ступайте, майор, и помните, у меня есть резервы, и помощь уже в пути.

— Спасибо, сэр.

Шарп побежал вправо, как раз когда с севера донесся мощный, бьющий по ушам грохот, и он увидел, как на пастбище за деревьями, где французы выстроили линию из шести двенадцатифунтовок, расцвело облако порохового дыма. Ядро со свистом пронеслось над головой и приземлилось одному Богу известно где.

— Капитан Карлайн!

— Сэр?

— Ваши ребята присоединятся к цепи застрельщиков. У подножия холма пара гаубиц, и я хочу, чтобы их канонирам отбили охоту стрелять. Дистанция для мушкета чертовски велика, но два дня назад я видел, как 43-й убивал французских артиллеристов с такого же расстояния, так что удачи!

Неужели прошло всего два дня? Он смотрел, как рота Карлайна вскакивает на ноги и рассыпается по гребню, чтобы присоединиться к застрельщикам Тома Келлехера, растянувшимся по склону. Стрелки уже вели огонь по расчетам гаубиц, и Шарп увидел, как двое канониров уносят третьего. Первая гаубица выстрелила, изрыгая дым и грохот, и снаряд ударил в склон в дюжине ярдов ниже гребня, где взорвался, не причинив какого-либо вреда.

«Холодный ствол», — подумал Шарп, зная, что следующий выстрел пойдет выше и будет смертоноснее. Он задержался, чтобы взглянуть на врага. Передовая пехота как раз проходила мимо линии двенадцатифунтовок и собиралась войти в лес. Им будет трудно держать строй среди деревьев, но, судя по виду, войска, приближающиеся к его позиции, шли двумя полуротными колоннами, что Шарпа вполне устраивало. Будь у них хоть капля здравого смысла, они бы перестроились в более широкие колонны или даже развернулись в линию, пройдя сквозь чащу, но опыт подсказывал Шарпу, что они останутся в прежнем построении и дошагают таким строем до самой бойни.

Внезапная серия более громких хлопков возвестила Шарпу о том, что батарея Сэма Андерсона на правом фланге открыла огонь. Большая часть снарядов летела на восток, к подножию соседнего холма, где над головами огромной французской колонны, наступающей по главной дороге, рвалась шрапнель, но одна из девятифунтовок Андерсона била шрапнелью по французской батарее, расположившейся прямо перед фронтом Шарпа, в то время как гаубицы вели обстрел бомбами двух французских гаубиц, оказавшихся в неприятной близости к стрелкам Шарпа. И все же эти гаубицы продолжали стрелять вверх по холму. Их снаряды теперь рвались либо на гребне, либо сразу за ним. По крайней мере один из людей Шарпа был мертв, убитый осколком разорвавшегося снаряда.

— Кто это? — крикнул Шарп.

— Лошадиная Морда, сэр, — крикнул в ответ солдат в красном мундире.

Кендалл, так звали этого человека, вспомнил Шарп. Пусть неряшливый и ненадежный солдат, но все же один из людей Шарпа.

— Винтовки выбьют их расчеты, парни, — сказал он солдатам, идя вдоль строя. — Еще немного, и ублюдки полезут на холм, и тут уж вы их перебьете! Они устали, они тащились по грязи и слякоти от самой Байонны, а теперь им придется ещё и лезть в гору прямо под наши пули. Половина из них новобранцы и перепуганы до смерти!

Он понятия не имел, насколько это соответствовало действительности, важно было то, что именно это нужно было услышать его людям.

— Они устали и напуганы, а вы — Личные Убийцы Принца Уэльского!

Французские двенадцатифунтовки вошли в ритм, обстреливая гребень холма, но не причиняя особого вреда. По правде говоря, целиться им было не во что. Единственными британскими войсками, которые они могли видеть, были широко рассыпанные застрельщики и батарея Сэма Андерсона, но французы по опыту знали, что гребень холма скрывает пехоту в красных мундирах, и поэтому старались перебрасывать снаряды через линию горизонта. Их огонь, хоть и довольно точный, был медленным, а один из удачно угодивших шрапнельных снарядов Сэма Андерсона уже перебил половину орудийного расчета. Снаряд взорвался прямо над вражеской пушкой, обрушив на канониров свинцовый ливень. Еще больше шрапнельных снарядов рвалось над деревьями, где укрылась передовая французская пехота. Сэм навел одну из своих девятифунтовок на людей, собиравшихся штурмовать склон Шарпа, в то время как остальные обрушивали железный ад на большую французскую колонну, поднимавшуюся по главной дороге на востоке. Дальше за ними «Баффы» все еще отступали по отрогу к спасительному высокому гребню, где ждали другие красные мундиры. Кентцев преследовало облако застрельщиков и большая колонна пехоты, и Шарп снова задался вопросом, какое безумие заставило разместить батальон так далеко от остальных защитников.

Питер д`Алембор присоединился к Шарпу на гребне.

— Я слышу барабаны, — сказал он.

— Я тоже.

— Нам бы оркестр, сэр, — сказал д`Алембор.

— У нас есть оркестр.

— Но было бы полезно, будь у них инструменты, сэр. Труба или две, может быть?

— К черту трубы, — сказал Шарп, — у них сегодня и так дел хватит.

Двое оркестрантов уносили тело Кендалла в тыл, пока остальные находились в ожидании, готовые к тому, чтобы спасать раненых или убирать убитых. Оркестры других британских полков, снабженные инструментами, играли вдоль гребня, наяривая патриотические песни или популярные баллады, в то время как из леса доносился характерный звук французских барабанщиков, гнавших пехоту вперед.

— Каков у нас план? — спросил д`Алембор.

— Полагаю, они попытаются проредить нас застрельщиками, — сказал Шарп, — а затем двинутся на нас колонной. Наши застрельщики должны сделать все, что смогут, а мы подождем, пока не почуем вонь этих ублюдков в колонне, а затем поднимемся и откроем огонь. Все как обычно, в общем-то.

Д`Алембор кивнул. Он смотрел на ту французскую пехоту, что еще не достигла леса.

— Нас, должно быть, несколько меньше числом, сэр? — осторожно спросил он. — Четверо к одному, пожалуй?

— Генерал Барнс насчитал трое к одному, и у него есть резервы.

— Правда, сэр?

— Он только что сказал мне, — уверенно ответил Шарп, хотя подозревал, что резервов ничтожно мало. — Мы дадим им приветственный батальонный залп, Далли, затем перейдем к стрельбе ротами.

Шарп на секунду задумался, прикидывая, что залпового огня может не хватить, и тогда останется только штык, но эту мысль, решил он, лучше оставить при себе.