Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 34)

— Ростбиф, Шарп! Чертовски отменный ростбиф.

— Надеюсь, вы не сказали генералу Хиллу, что он чертовски отменный, сэр.

— Я вел себя прилично, Шарп. Даже Флоренс добра настолько, что говорит, будто время от времени я могу соблюдать манеры в обществе. — Сэр Джоэл обнажил шпагу и теперь хмуро смотрел на сваренное вкрутую яйцо. — Вчера за ужином присутствовал странный тип, местный землевладелец. Мне он не понравился. По-английски не произнёс ни слова, но зато непрерывно ругался по-французски.

— И что он говорил? — спросил Шарп.

— Что это священная земля Франции и нам здесь делать нечего! Чертовски грубо, я считаю, раз уж он был гостем за нашим столом. Я спросил этого малого, чего хотели добиться французы, маршируя по всей Испании, и ему нечего было ответить! Нечего! — Сэр Джоэл взмахнул клинком и преуспел в том, чтобы сбить со стола и яйцо, и подставку. — Черт! Я видел в Лондоне, как один малый обезглавил яйцо! У меня никогда не получается. — Он вложил шпагу в ножны и подобрал помятое яйцо вместе с осколками разбитой подставки. — Чертовски грубый тип! Заявлять нам, что нам здесь не место! Как его звали, Дэвид?

— Не припомню, сэр Джоэл.

— Да это и неважно, мы его больше никогда не увидим, так что имя нам ни к чему!

— Он заметил, — рассудительным тоном продолжил капитан Криттенден, — что теперь мы контролируем часть Франции, и Император не позволит этому долго продолжаться.

— К черту все, что намеревается делать Бонапарт! — заявил сэр Джоэл. — У него и без нас полно хлопот с чертовыми русскими!

— Он может настоять, чтобы маршал Сульт действовал решительнее, — заметил Шарп.

— Вот почему вы здесь, — ответил сэр Джоэл, — и, проклятье, мы не можем оставаться с вами! — Он очистил яйцо и откусил кусок. — Полагаю, нам пора в путь.

— Пора, сэр, — с явным облегчением сказал капитан Криттенден.

— Волнуешься из-за проклятого Бэмпфилда, Дэвид?

— Так точно, сэр.

— К черту Бэмпфилда, — сказал сэр Джоэл, вгрызаясь в яйцо. — Он командует эскадрой, пока я прохлаждаюсь с вами, Шарп, — пояснил он, — и чертов Бэмпфилд не верит, что мы сможем навести мост через Адур за один день. Говорит, это вообще невозможно! И, несомненно, он заставляет лорда Веллингтона нервничать. Правда же в том, что чертов Бэмпфилд не отличает своей жирной задницы от проклятого локтя. — Он замер с ложкой на полпути ко рту. — Полагаю, нам стоит поспешить назад и успокоить всем нервы. Не возражаете, если мы украдем эти винтовки, Шарп? — Сэр Джоэл указал на две винтовки, которые Шарп предоставил флотским в Арканге. — Вы украли у флота абордажное ружье, так что обмен представляется честным.

— Весьма честным, сэр.

Сэр Джоэл, уничтожив завтрак, натянул плащ из промасленной ткани поверх своего только что вычищенного мундира и вышел во двор фермы, где Клаутер уже подготовил лошадей. Дождь лил не переставая, барабаня по крыше фермы и разливаясь лужами по двору. Сэр Джоэл настоял на том, чтобы обнять Шарпа перед тем, как сесть в седло.

— Надеюсь, вы навестите меня в Девоне, когда война закончится, Шарп!

— Я бы с удовольствием, сэр.

— Доберитесь до Эксетера и спросите кого угодно. Там все знают, где меня найти!

— Не сомневаюсь, сэр.

Шарп на мгновение испытал горечь, гадая, где окажется он сам, когда война закончится. Это был вопрос, на который у него не было ответа. Он отогнал эту мысль и пожал неповрежденную руку Клаутера.

— Береги себя, Клаутер.

— Господь милостивый об этом позаботится, сэр, — пророкотал огромный мужчина, затем вскарабкался на коня, и Шарп смотрел, как трое всадников уезжают.

Он испытал облегчение. Сэр Джоэл ему нравился, очень нравился, но энтузиазм и кипучая энергия этого человека утомляли, и с тех пор, как Шарпа назначили телохранителем адмирала, он был вынужден игнорировать дела своего батальона.

Теперь, казалось, он снова будет вынужден их игнорировать, потому что, едва сэр Джоэл уехал, во двор с грохотом въехал конный артиллерийский офицер.

— Майор Шарп?

— Это я.

— Капитан Андерсон, сэр, — представился артиллерист. — Генерал Барнс сказал, что вы будете любезны показать мне, где мы можем разместить орудия.

— Какие орудия? — спросил Шарп.

— Девятифунтовки, сэр, и «пять-пять». По три каждого типа.

— Гаубицы! — довольно произнес Шарп.

Он прекрасно знал, что такое «пять-пять», но новость о том, что на склоне холма может оказаться три таких орудия, была поистине желанной. Он глянул на север через ворота двора и увидел полную батарею пушек, артиллерийских передков и зарядных ящиков, выстроившихся под дождем. Это было впечатляющее и ободряющее зрелище. Перспектива французской атаки была минимальной, но каждому пехотинцу приятно было осознавать, что поблизости есть пушки.

— Следуйте за мной, капитан, — сказал он.

Андерсон крикнул сержанту, чтобы тот сопровождал его.

— Далеко ехать? — спросил он.

— Недалеко, — сказал Шарп. — Какие приказы вы получили?

— Мы должны простреливать продольным огнем главную дорогу, сэр, — сказал Андерсон, — и генерал Барнс не хотел, чтобы мы мешали вашим людям.

— Мои люди будут более чем рады видеть вас, капитан. Генерал Барнс ожидает нападения?

— Говорит, что нет, сэр. Он считает, что лягушатники выдохлись и просто хотят отсидеться за своими укреплениями, но хочет, чтобы мы были готовы на случай, если им не сидится на месте.

Шарп повел Андерсона и его сержанта на вершину холма, где с удовлетворением отметил, что все его дальномерные колышки остались нетронутыми.

— Мы будем стоять здесь, капитан, — сказал он, шагая по гребню холма.

Он подвел двух артиллеристов к восточному краю гребня, где холм обрывался в размокшую долину. Другой холм образовывал противоположную сторону долины, и Шарп указал на него.

— Главная дорога поднимается на тот холм, капитан, и если ублюдки придут, то, вероятно, будут атаковать прямо по этой дороге.

— Вы не думаете, что они атакуют вас на этом холме?

— О, они точно будут нас атаковать, — сказал Шарп, — у них достаточно людей, чтобы атаковать всю линию холмов, но эта дорога будет центром их атаки. Они будут ожидать, что самая сильная оборона будет на самой дороге, поэтому захотят сбить нас с этого холма, чтобы зайти в тыл.

Андерсон вгляделся на запад, осматривая дорогу, которая вела на юго-запад от Байонны, затем поднималась к вершине холма, где поворачивала на юг.

— У нас будет больше пушек на том холме, сэр, — сказал он, — но этот гребень дает нам чертовски хорошую возможность ударить по ним с фланга. — Он повернулся к своему сержанту. — Джон? Тащи орудия сюда.

— Сэр. — Сержант развернул коня и помчался обратно к ферме.

— Размещайте орудия, — сказал Шарп, — а мы построимся слева от вас.

— И я полагаю, — медленно произнес Андерсон, — что пару моих стволов можно развернуть, чтобы стрелять поперек этого склона. — Он указал на местность, где любая французская атака могла бы штурмовать холм, который будут защищать люди Шарпа.

— Мы были бы признательны, — сказал Шарп, — это почти заставляет меня желать, чтобы они пришли.

— Я почему-то сомневаюсь, что они окажут нам такую любезность, — ответил Андерсон.

— У вас три девятки и три «пять-пять»? — спросил Шарп. — Разве это не несколько необычно? — Почти все британские батареи имели одну 5.5-дюймовую гаубицу и пять девятифунтовок.

— Чертовски странно! — ответил Андерсон. — Но нам пришлось собирать пушки с укреплений в Вильфранке, и их полковник решил, что может выделить по три штуки каждого типа. Мне это нравится! Мы можем выпустить кучу снарядов.

— Мне это тоже нравится, — мрачно сказал Шарп.

Короткоствольные гаубицы стреляли разрывными снарядами, в то время как более длинные девятифунтовки ограничивались ядрами, картечью и смертоносной шрапнелью.

— Ничто так не портит французу день, как удачно уложенный шрапнельный снаряд, — сказал Андерсон, затем вздрогнул и обернулся, когда сзади раздался властный голос:

— Эй! Вы!

Шарп повернулся.

— Будь он проклят, — тихо сказал он, увидев скачущего к ним сэра Натаниэля.

Сэр Натаниэль натянул поводья, останавливая коня.

— Вы кто такой? — потребовал он ответа у артиллериста.

— Капитан Андерсон, сэр.

— А я полковник сэр Натаниэль Пикок, и я командую на этой вершине. Почему вы не доложили мне?