Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 22)

— А слишком много выстрелов идет верхом, — сказал Шарп.

И, словно в подтверждение его слов, бомба ударила в склон неподалеку, подымила мгновение и взорвалась. Осколки корпуса секанули по голым ветвям над головой.

— Значит, лягушатники мажут, — сказал сэр Джоэл, — но это не значит, что мы побеждаем. Будь это морской бой, эти ублюдки уже искрошили бы наш такелаж в щепки.

— О, мы определенно побеждаем, — сказал Шарп, — пока что. — Он помолчал, подозревая, что его следующие слова побудят адмирала к действию. — Я планирую спуститься в деревню, сэр, потому что кто-то там должен знать дорогу к мосту. Я вернусь, и мы последуем их указаниям.

— Если вы спускаетесь, — заявил сэр Джоэл, — я иду с вами!

— Сэр… — начал капитан Криттенден.

— Вам лучше подождать здесь, сэр, — с нажимом произнес Шарп одновременно с ним, — и желательно подальше, среди деревьев.

— Никто и никогда не упрекнет Чейза в том, что он уклонился от боя, — величественно заявил сэр Джоэл, — к тому же вы утверждаете, что мы побеждаем! Ну что, идем?

— Тогда бегите что есть мочи, — сказал Шарп, зная, что отговорить сэра Джоэла невозможно, но беспокоясь, что французские пушки наносят больше урона склону, по которому им предстояло спуститься, чем красным мундирам и стрелкам на дальней стороне деревни. — Я серьезно, сэр, бегите во весь дух.

Они помчались что есть мочи.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Деревня называлась Арканг, как узнал Шарп от солдата в красном мундире у подножия холма.

Шарп вел своих спутников вниз по склону в головокружительном темпе, тревожась из-за того, что так много французских ядер шло с перелетом. Некоторые задевали крышу церкви и с треском крушили высокие ветви у него за спиной, в то время как картечь создавала стальной дождь, вспахивающий дерн холма. Оказавшись у подножия, он свернул в небольшой загон, где хирурги занимались ранеными красными мундирами и стрелками. Загон, расположенный в самом сердце долины, был укрыт от вражеской канонады, хотя отдельные гаубичные бомбы падали и здесь, вырывая небольшие воронки в садах и огородах.

— Подождем здесь минуту, — сказал он сэру Джоэлу.

— Мы должны…

— Мы ждем, сэр, — настоял Шарп, и сэр Джоэл неохотно согласился.

Шарп опустился на колено рядом с солдатом, у которого на бедре была окровавленная повязка. Белые отвороты его красного мундира и сержантские нашивки на рукаве были забрызганы кровью.

— Ты знаешь, как называется эта деревня?

— Арканг, сэр.

— А из какого ты полка?

— 43-й, сэр.

— «Окс и Бакс»? — перевел Шарп для сэра Джоэла.

— Мы теперь Монмутширский, сэр, — обиженно ответил сержант. — Переименовали нас, бог знает зачем.

— Лондону просто нечем заняться, — сказал Шарп, затем похлопал мужчину по плечу. — Скоро вернешься в строй. Значит, 43-й здесь один?

— Тут есть немного ваших зеленых парней, сэр. Немного.

— Мы побеждаем, так что все будет хорошо.

— Болит адски, сэр.

Шарп откупорил флягу.

— Это бренди лягушатников, сержант. Пей. Боль утихнет.

Он дал солдату выпить столько, сколько тот хотел, затем подошел к повозке, стоявшей возле палатки хирургов. Оружие и подсумки, принадлежавшие убитым или раненым солдатам, были свалены в эту повозку, и Шарп порылся в ней, чтобы отыскать пару винтовок и мушкет. Он подозревал, что оба морских офицера предпочтут винтовки, тогда как в том, что Клаутер более чем искусно обращается с мушкетом, он был уверен.

— Эй ты! — проревел голос, и Шарп обернулся, увидев шагающего к нему плотного сержанта. — А ну положь на место!

— Если кто спросит, сержант, — парировал Шарп, — скажи, что оружие украл майор Ричард Шарп из Личных волонтеров Принца Уэльского.

— Есть, сэр! — Сержант вытянулся в струнку и отдал честь. — Не признал вас, сэр.

— И не должен был, сержант. Можешь передать раненым, что у французов сегодня нет ни единого шанса захватить Арканг. А теперь мне нужно украсть немного патронов.

— Конечно, сэр.

Шарп нашел три патронных сумки, прихватил четвертую для себя и вернулся к сэру Джоэлу.

— Мы идем к церкви, — сказал он, стараясь перекричать грохот битвы. — У каждого из вас будет по винтовке. Они работают так же, как мушкеты, только сначала пулю нужно обернуть в кожаный пластырь.

Он показал им углубление с латунной крышкой в прикладе винтовки, где хранились пластыри.

— Пулю труднее забить в ствол, но бьет она чертовски точнее. Я принес тебе мушкет, Клаутер, или предпочтешь винтовку?

— Меня вполне устроит мушкет, сэр.

— Тогда идем.

— С какой стати, во имя Господа, вы решили, что мы побеждаем, Шарп? — спросил сэр Джоэл, пока они поднимались по тропинке к большой церкви.

— Прислушайтесь к артиллерийскому огню, сэр. Что вы замечаете?

Сэр Джоэл молча прошел несколько шагов.

— Он немного ослаб, — сказал он, — но это естественно. Стрелять из пушек адски тяжелая работа.

— Он достаточно сильно ослаб, — возразил Шарп. — Пальба становится все реже, и слишком многие ядра летят с перелетом.

— И что с того? — спросил сэр Джоэл.

Шарп повернулся к Криттендену.

— Вы сказали, что расстояние между гребнями примерно два кабельтова. Сколько это?

— Один кабельтов представляет собой десятую часть морской мили, — ответил за него сэр Джоэл, — стало быть, мы имеем одну пятую морской мили.

— Кабельтов — это шестьсот восемь футов, — более полезно уточнил капитан Криттенден.

— Значит, два кабельтова выходит чуть больше четырехсот ярдов, — произнес Шарп, подсчитав в уме.

— Четыреста пять ярдов, — поправил его Криттенден.

— Для мушкета это немыслимая дистанция, — заметил Шарп. — Я не разрешаю своим людям открывать огонь дальше, чем со ста ярдов, да и на таком расстоянии большинство выстрелов уйдет в молоко. Смертоносными они становятся с шестидесяти шагов. — Они достигли дверей церкви, и Шарп остановился. — Но здешние мушкеты выкашивают их орудийные расчеты, и именно это замедляет ублюдков. Четыреста ярдов дистанция невозможная для прицельной стрельбы, но если выпустить достаточно пуль в нужном направлении, какая-нибудь шальная да попадет. Вот что здесь происходит.

— И поэтому пушки бьют с перелетом?

— Это уже следствие, — сказал Шарп. — Канонирам, должно быть, тошно стоять под таким градом пуль, и они не следят за прицелом, но настоящая причина кроется в отдаче пушки. Каждый выстрел отбрасывает пушку назад, и хобот лафета вгрызается в землю, а после всех этих дождей грунт мягкий. Орудия зарываются, стволы задираются вверх по мере того, как лафеты уходят вниз, а мы перебили достаточно командиров орудий, так что расчетам на это плевать, или они просто не замечают. — Он толкнул дверь. — И мы можем ускорить этот процесс.

Было приятно укрыться от хлещущего дождя, хотя внутри церкви царил хаос. В длинную северную стену попало достаточно ядер, чтобы пробить бреши, и у каждого пролома и окна этой стены группы красных мундиров по очереди стреляли в сторону далекого гребня.

— Наверх! — скомандовал сэр Джоэл.

Шарп заметил резную деревянную галерею, идущую вокруг всего нефа, где у окон и свежих пробоин тоже стояли люди. Он последовал за полным энтузиазма сэра Джоэлом вверх по лестнице, затем по галерее к рваной дыре в кладке, выходящей на север, к французским пушкам. Сэр Джоэл расстегнул и сбросил тяжелый плащ из промасленной ткани. Стоявший рядом солдат в красном мундире разинул рот при виде человека в полной форме морского офицера с золотыми галунами на обшлагах.

Сэр Джоэл ухмыльнулся солдату.

— Не переживай, парень, флот здесь. — Он посмотрел на Шарпа. — Как узнать, не заряжена ли эта штука?

— Дайте мне, сэр. — Шарп взял винтовку, вытащил шомпол и бросил его в ствол. Металлический прут ударился о казенную часть с глухим звоном. — Не заряжена, сэр.

— Флот пришел на помощь! — радостно провозгласил сэр Джоэл, доставая кожаный пластырь.

Шарп, знавший, что его винтовка заряжена, опустился на колено у рваного пролома и посмотрел вниз, на церковный двор, где множество красных мундиров и горстка стрелков укрывались за могилами и вслепую палили сквозь дым в сторону дальнего гребня. Или, возможно, не совсем вслепую, так как французский огонь ослаб достаточно, чтобы их собственный пороховой дым слегка рассеялся, и Шарп смутно видел канониров, пригибающихся за своими орудиями.

Он знал, что расчет французской двенадцатифунтовки состоит из восьми канониров, которым помогает горстка пехотинцев, подносящих боеприпасы и ворочающих хоботы лафетов гандшпугами для наводки, но у ближайшей пушки он насчитал только шестерых, и ни у одного не было пальника, чтобы воспламенить заряд в стволе. Он увидел, как выстрелило другое орудие, как оно отпрыгнуло назад, еще глубже вгоняя лафет в сырую землю. Эта жестокая отдача неизбежно чуть-чуть задирала ствол, и каждый выстрел увеличивал угол возвышения, но ни один человек не попытался поправить наводку. Шарп навел винтовку на это орудие, взял чуть выше и нажал на спуск.