Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 15)

— Первое правило военного, — весело отозвался Чейз, — всегда иметь кого-то, кого можно обвинить в катастрофе! Спасибо, Криттенден. — Он взял бокал вина. — Заметьте, Шарп, не вините лорда Веллингтона. Я особо спрашивал, в армии ли вы, так что это целиком моя вина, если вас обвинят в моей безвременной кончине. — Он поднял бокал в тосте. — За счастливые воспоминания, а?

— За счастливые воспоминания, сэр.

Чейз осушил бокал и протянул его, требуя добавки.

— Вы помните юного Гарри Кольера, Шарп? Мелкого шкета-мичмана?

— Конечно помню, сэр.

— Первый лейтенант и командир чертовски хорошего корабля! И ростом выше нас с вами!

— Передавайте ему привет от меня, сэр.

— О, непременно! А Клаутера? Вы должны его помнить?

— Я никогда его не забуду, сэр, ведь он спас мне жизнь.

— Спас? Он никогда об этом не упоминал. Теперь он петти-офицер Клаутер, и вы с ним встретитесь. Он не отпустил бы меня на берег без охраны. Он хороший человек.

— Лучший, — с чувством произнес Шарп, вспоминая огромного чернокожего, дравшегося как дьявол.

Клаутера освободили с невольничьего корабля и доставили на остров Святой Елены, где содержались все освобожденные рабы, пока их не набиралось достаточно, чтобы оправдать отправку судна обратно в Африку. Корабль Джоэла Чейза, «Пуссель», зашел на Святую Елену, и Чейз, которому вечно не хватало матросов, предложил вольноотпущенникам присоединиться добровольцами к их команде. Клаутер был среди тех, кто вышел вперед. А когда экипаж «Пуссели» под Трафальгаром пошел на абордаж вражеского корабля, Шарп поскользнулся на луже свежей крови, и огромный француз, размахивая абордажным топором, попытался его прикончить. Шарп оказался беспомощен. Он пытался отбить топор своим клинком, а затем увидел, как француз замахивается для последнего смертельного удара, но тут Клаутер пронзил врага пикой. Затем чернокожий гигант подхватил топор и повел маниакальную атаку на французских абордажников, убивая направо и налево, лишившись в процессе двух или трех пальцев на правой руке, что, впрочем, ничуть не убавило его боевого пыла.

— Он чертовски хороший человек, сэр, — сказал Шарп.

— Он будет рад снова вас видеть, — ответил Чейз, но осекся, заметив, что Шарп поднял руку. — Что там?

— Не уверен, сэр. — Шарп открыл одно из окон гостиной и услышал слабый рокот грома. — Пушечная пальба, сэр.

— Может, это гроза? — предположил капитан Криттенден.

— Чушь! — отрезал Чейз. — Это артиллерия! — Он склонил голову, прислушиваясь, и донесся еще один отдаленный гул. — Невозможно определить, откуда бьют. Может, наши?

— Наши? — переспросил Шарп.

— У нас пара фрегатов в заливе, — ответил капитан Криттенден вместо Чейза, — охотятся за каперами.

В нем не было пыла сэра Джоэла, он говорил с холодной сдержанностью, словно не одобрял присутствия Шарпа.

— Кто бы это ни был, — жадно произнес Чейз, — будем надеяться, они пустят Бони кровь.

— Аминь, — отозвался Криттенден.

Орудийный грохот не смолкал, набирая темп, и инстинкт подсказывал Шарпу, что грохот доносится не с моря, а с севера, где армия маршала Сульта защищала свою родину. И где-то там был его батальон, а сам он находился по меньшей мере в двадцати милях от него и чувствовал себя беспомощным.

Он отправился на ужин.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Хорошие новости! — объявил лорд Веллингтон, когда компания расселась за столом. — Бонапарт разбит наголову!

— Аллилуйя! — радостно отозвался сэр Джоэл Чейз. — Где, милорд?

— Под Лейпцигом. — Веллингтон положил перед адмиралом лист бумаги. — Пруссаки, русские и австрийцы разбили его в пух и прах, и ему придется отказаться от большей части своих немецких завоеваний.

— В сражении участвовало более пятисот тысяч человек! — Сэр Джоэл читал депешу.

Веллингтон коротко хохотнул.

— Никогда не доверяю этим цифрам, сэр Джоэл. Это не ваши морские баталии, где можно пересчитать корабли. Люди, видящие вражескую армию, не могут сосчитать солдат, зато могут и обожают приумножать! Но Бонапарта заставили отступить, и это уже хорошо.

Шарп промолчал большую часть трапезы, сосредоточившись на том, какой нож, вилку или ложку ему полагалось использовать, хотя, когда Веллингтон начал передавать портвейн, он взглянул на Шарпа и резко спросил, что тот намерен показать сэру Джоэлу завтра утром.

— Я думал направиться прямо в Вильфранк, милорд, — ответил Шарп.

— Я бы предложил вам остаться на этом берегу реки Нив, — сказал Веллингтон, — и бегло осмотреть позиции сэра Джона Хоупа. Это, сэр Джоэл, даст вам представление о том, какое количество людей и материалов должен выдержать понтонный мост. А затем отправляйтесь в Вильфранк, который может представлять особый интерес, поскольку это не совсем понтонный мост.

— Не совсем, милорд?

— Он сооружен из реквизированных речных лодок. Уверен, инженеры на месте с радостью объяснят, как они его собрали.

— С нетерпением жду осмотра, милорд, — сказал Чейз, пиля ножом кусок баранины.

— Так что засвидетельствуйте свое почтение сэру Джону, — продолжил Веллингтон, — но не забирайтесь севернее его штаба в Барруйе. Это приказ, Шарп.

— Понял, милорд, — ответил Шарп.

Он знал, что сэр Джон Хоуп командует силами к западу от реки Нив, в то время как генерал сэр Роуленд Хилл командует на восточном берегу. Диспозиция, которую лорд Веллингтон сейчас как раз объяснял сэру Джоэлу.

— Мне приходится вести наступление по обоим берегам реки Нив, — говорил Веллингтон, — если мы хотим запереть Сульта в Байонне. Мои разведчики говорят, что Сульт превосходит нас числом, что весьма неудобно, поскольку я вынужден делить армию на две части. Одна часть моей армии располагается к востоку от Нива, другая к западу, а у Сульта более чем достаточно людей, чтобы разгромить любую из этих частей. Он не дурак и определённо попытается это сделать. У нас есть два понтонных моста через реку, так что одна сторона при необходимости может усилить другую, но использование переправ требует времени. Насколько я знаю Сульта, он атакует только по одному берегу. Его слишком часто били, чтобы он решился выступить против всей моей армии, наступая на обе половины одновременно. Но если он уничтожит половину моей армии, у нас не останется иного выбора, кроме как отступить обратно в Испанию.

— И ваша цель, милорд, — спросил сэр Джоэл, — захватить Байонну?

— Которая сама по себе является грозной город-крепостью, — кисло заметил Веллингтон. — Нет, сэр Джоэл, моя цель заключается в том, чтобы выманить маршала Сульта из Байонны и задать ему еще одну трёпку.

Шарп почувствовал, что Веллингтону крайне неприятно раскрывать свои планы, и делает он это лишь из вежливости к сэру Джоэлу.

Сэр Джоэл нахмурился.

— Вы говорите, маршал Сульт превосходит вас числом, милорд?

— Именно так.

— Но если пруссаки и их союзники угрожают северной границе Бонапарта, не может ли он отозвать войска у Сульта, чтобы парировать эту угрозу?

— И тем самым проигнорировать угрозу, которую представляем мы? — резко ответил Веллингтон. — Пока что, мы являемся единственным противником на его собственной территории…

Он внезапно умолк, потому что где-то в особняке раздался крик. Веллингтон, нахмурившись, повернулся к двери столовой, как вдруг раздался еще один, более громкий вопль, за которым последовал топот бегущих ног. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась черноволосая девушка, застывшая в изумлении при виде мужчин, сидящих за столом.

Ее замешательство длилось лишь мгновение, прежде чем она начала кричать на Веллингтона. Она говорила по-испански, но так быстро, что Шарп, понимавший язык достаточно хорошо, уловил лишь часть сказанного.

— Я не хочу домой! Вы не заставите меня! Вы должны меня отпустить! — повторила она последнюю фразу и упала на колени, протягивая сцепленные руки к его светлости, который выглядел взбешенным.

— Вы поедете домой, — твердо сказал Веллингтон.

Тут в комнату вошла Канделария, явно преследовавшая беглянку, и склонила голову перед Веллингтоном.

— Прошу прощения, милорд, — сказала Канделария, — она проскочила мимо меня.

— Уведите ее, мадам Сильва.

— Конечно, милорд. — Канделария потянулась к девушке, но молодая женщина вырвала руки и отпрянула в сторону.

— Вон! — в гневе проревел Веллингтон.

Девушка взвизгнула от ужаса и замерла, сжавшись в комок. Веллингтон редко давал волю гневу, но Шарп знал, насколько это было страшно.

Канделария набросилась на девушку, схватила ее за единственное одеяние, длинную ночную рубашку, и рывком подняла на ноги. Девушка была тяжелой, но Канделария вздернула ее и, болезненно заломив ей руку за спину, подтолкнула все еще плачущую беглянку к двери.

— Прошу прощения, джентльмены, — сказала Канделария.

В дверях появились еще две горничные и помогли вывести девушку из комнаты. Дверь закрылась, но рыдания эхом отдавались в коридоре, затихая по мере того, как ее тащили наверх.

— Чертова девка, — пробормотал Веллингтон, затем обвел взглядом стол. — Это, джентльмены, донна Алисса, дочь маркиза Кантаранаса, который служит в правящем совете Испании и потому жизненно важен для нашего альянса. Несчастная девица сбежала с французским кавалерийским офицером, который, насколько мы можем судить, бросил ее в этом городе при отступлении. Мы взяли на себя обязательство вернуть ее отцу в Кадис, а она, как вы могли видеть, предпочла бы, чтобы ей позволили последовать за любовником. Сэр Джоэл любезно согласился доставить ее в Кадис. И чем скорее, тем лучше.