Бернард Корнуэлл – Экскалибур (страница 29)

– Если это все, что ему было нужно, так лучше бы он заказал с меня статую! Статую с молочными трубками, чтобы подвешивать к ним своих младенцев!

– Он любил тебя, – запротестовал я.

Гвиневера неотрывно глядела на меня глаза в глаза; я думал, она того и гляди взорвется испепеляющим гневом. Но она лишь невесело улыбнулась.

– Он мне поклонялся, Дерфель, – устало промолвила она, – а это совсем не то же самое, что быть любимой. – Она резко села – чуть ли не рухнула на скамью рядом с деревянным сундуком. – А когда тебе поклоняются, Дерфель, это так утомляет. Впрочем, похоже, он нашел себе другую богиню.

– Он сделал что, госпожа?

– А ты не знал? – удивилась она и подобрала письмо. – Вот, прочти.

Я взял свиток у нее из рук. Даты там не стояло, только адрес: Моридунум; то есть послание составлялось в столице Энгуса Макайрема. Письмо было написано твердым, уверенным Артуровым почерком, и веяло от него холодом – под стать снегу, густо устлавшему подоконник. «Узнай же, госпожа, что ты не жена мне более: я беру ныне в жены Арганте, дочь Энгуса Макайрема. От Гвидра я не отрекаюсь, только от тебя». Вот и все. Даже подписи не было.

– Ты правда ничего не знал? – спросила Гвиневера.

– Нет, госпожа, – подтвердил я. Я был потрясен куда больше Гвиневеры. Я, конечно, слышал, как люди толкуют, что Артуру, дескать, давно пора взять другую жену, да только мне-то он не сказал ни слова, и меня здорово обидело, что он мне не доверился. Досадно мне было и горько. – Я ничего не знал, – повторил я.

– Письмо вскрывали, – насмешливо отметила Гвиневера. – Вот тут, внизу, грязное пятно. Артур бы такого не допустил. – Она откинулась назад, к стене, приминая упругие рыжие кудри. – Зачем он женится? – спросила она.

Я пожал плечами:

– Мужчине нужна жена, госпожа.

– Чушь. Ты же не думаешь плохо о Галахаде только потому, что он не женат.

– Мужчине нужно… – начал я и замялся.

– Я знаю, что нужно мужчине, – отозвалась Гвиневера, откровенно забавляясь. – Но с какой стати Артур женится именно сейчас? Ты думаешь, он любит эту девочку?

– Я надеюсь, госпожа.

Она улыбнулась:

– Он женится, Дерфель, чтобы доказать, что он не любит меня.

Я ей верил, но согласиться с ней вслух не осмелился.

– Я уверен, госпожа, это любовь, – стоял я на своем.

Гвиневера расхохоталась.

– Ну и сколько ей, этой Арганте?

– Пятнадцать? – предположил я. – Или только четырнадцать?

Гвиневера свела брови, пытаясь припомнить подробности.

– А мне казалось, она должна была выйти за Мордреда.

– Мне тоже так казалось, – отозвался я. Я-то хорошо помнил, как Энгус предлагал ее в невесты нашему королю.

– Ну да зачем бы Энгусу выдавать свою девочку за полоумного хромца вроде Мордреда, если можно уложить ее в постель к Артуру? – усмехнулась Гвиневера. – Значит, ей всего пятнадцать?

– И то от силы.

– Она хоть хорошенькая?

– Я никогда ее не видел, госпожа, но Энгус уверяет, что да.

– Девушки Уи-Лиатаина и впрямь премиленькие, – признала Гвиневера. – А что, сестра ее была красива?

– Изольда? Да, по-своему.

– Этой малютке красота понадобится, – не без иронии отметила Гвиневера. – Иначе Артур на нее и не посмотрит. Он хочет, чтобы все мужчины ему завидовали. Вот чего он требует от своих жен. Они должны быть красивы и уж непременно – благонравны, в отличие от меня. – Она рассмеялась, искоса глянула на меня. – Но даже если она и красива, и благонравна, ничего-то из этого не получится, Дерфель.

– Не получится?

– О, я не сомневаюсь, что девчонка станет ему выплевывать младенца за младенцем, ежели ему так надо, но если она неумна, Артур с ней со скуки помрет. – Гвиневера отвернулась и уставилась в огонь. – Как ты думаешь, зачем он мне написал?

– Затем, что полагает, тебе следует об этом знать, – отозвался я.

Она расхохоталась.

– Мне – следует знать? Да что мне за дело, если Артур и переспит с какой-нибудь ирландской девчушкой? Мне это совершенно неинтересно, а вот ему позарез нужно мне о том сказать. – Гвиневера вновь обернулась ко мне. – И он небось захочет узнать, как я восприняла эти вести?

– Да захочет ли? – неуверенно спросил я.

– Еще как захочет. Так ты передай ему, Дерфель, что я посмеялась. – Она вызывающе вскинула глаза, затем вдруг пожала плечами. – Нет, не надо. Скажи Артуру, я желаю ему счастья. Скажи ему что угодно, но испроси у него одну-единственную милость. – Гвиневера помолчала: я видел – для нее умолять о милости что нож острый. – Дерфель, я не хочу угодить в руки вшивых саксонских насильников: эта смерть не из приятных. Когда по весне нагрянет Кердик с его ордой, уговори Артура перевести меня в темницу более безопасную.

– Думаю, здесь ты в безопасности, госпожа, – возразил я.

– Объясни, почему ты так думаешь? – резко потребовала она.

Я умолк на мгновение, собираясь с мыслями.

– Когда придут саксы, – сказал я, – наступать они будут вдоль долины Темзы. Их цель – добраться до моря Северн, а это кратчайший путь.

Гвиневера покачала головой.

– Армия Эллы и впрямь проследует по Темзе, Дерфель, но Кердик атакует на юге и двинется на север, дабы воссоединиться с Эллой. Он пройдет здесь.

– Артур уверяет, что нет, – настаивал я. – Артур считает, что саксы не доверяют друг другу, так что они будут держаться вместе, остерегаясь предательства.

Гвиневера отрицательно качнула головой, отметая такое предположение.

– Элла с Кердиком не дураки, Дерфель. Они знают: чтобы победить, им придется некоторое время доверять друг другу. После того они могут и перегрызться, но никак не раньше. Сколько людей они приведут?

– По нашим прикидкам, две тысячи, а не то так две с половиной.

Она кивнула.

– Первая атака намечена вверх по Темзе, причем достаточно мощная, чтобы вы решили – это их главный удар. Но как только Артур соберет силы для того, чтобы дать воинству отпор, с юга подойдет Кердик. Подойдет, круша все на своем пути, Дерфель, так что Артуру придется выслать против него часть воинства – тут-то Элла и обрушится на оставшихся.

– Разве что Артур предоставит Кердика самому себе, – возразил я, ни на миг не воспринимая ее слова всерьез.

– И такое возможно, – согласилась Гвиневера, – но тогда Инис-Видрин окажется в руках саксов, и не хотелось бы мне находиться здесь, когда это произойдет. Если Артур не пожелает вернуть мне свободу, так упроси его запереть меня в Глевуме.

Я замялся. Я не видел, с какой бы стати не передать ее просьбу Артуру, но мне хотелось убедиться наверняка, что Гвиневера вполне искренна.

– Если Кердик и впрямь придет сюда, госпожа, – осмелился предположить я, – так он, верно, приведет с собою твоих друзей.

Гвиневера одарила меня смертоубийственным взглядом. Выдержала зловещую паузу.

– У меня нет друзей в Ллогре, – холодно отрезала она наконец.

Я немного поколебался, но затем решил ковать железо, пока горячо.

– Я виделся с Кердиком – с тех пор и двух месяцев не прошло, – и в свите его был Ланселот.

Прежде я никогда не упоминал при ней имени Ланселота. Гвиневера отшатнулась, словно от удара.

– Что ты такое говоришь, Дерфель? – мягко переспросила она.

– Я говорю, госпожа, что весной Ланселот будет здесь. И думается, госпожа, что Кердик поставит его править этой землей.

Гвиневера закрыла глаза, и в первые несколько мгновений я не был уверен, смеется она или плачет. Потом понял: это она от хохота вздрагивает.

– Экий ты дурак, – промолвила она, отсмеявшись. – Ты никак пытаешься помочь мне! По-твоему, я люблю Ланселота?