Бернард Корнуэлл – Азенкур (страница 62)

Отец Кристофер сжал его голову ладонями:

– Вот тебе епитимья, Николас Хук: покажи себя метким лучником в нынешней битве. Во имя Бога и короля. Te absolvo[30]. Прощаются твои грехи. Теперь взгляни на меня.

Хук поднял глаза. Дождь окончательно стих. Священник, достав уголек, что-то написал на лбу Ника.

– Вот и хорошо, – сказал он, закончив.

– Что это, святой отец?

Отец Кристофер улыбнулся:

– Я написал на твоем лбу «IHC Nazar»[31]. Кое-кто верит, что это спасает от напрасной смерти.

– Что это значит, святой отец?

– Это имя Христа – Назарянин.

– Напишите его и на лбу Мелисанды.

– Конечно, Хук, обязательно. А теперь прими Тело Христово.

Хук приобщился Святых Даров и затем, как делали другие по примеру короля, положил на язык щепотку влажной земли и проглотил ее вместе с облаткой – в знак покорности смерти, в знак того, что принимает землю с той же готовностью, с какой земля приняла бы его самого.

– Надеюсь, мы еще увидимся, святой отец, – сказал Хук, надевая шлем поверх кольчужного капюшона.

– Я молюсь о том же, – откликнулся священник.

– Дерьмоголовым придуркам пора нападать, – пробурчал Уилл из Дейла, когда Хук вернулся к своим.

Однако строй французов, заполнивший всю ширину плато от леса до леса, стоял недвижно и не выказывал ни малейшего намерения наступать. Враг ждал.

Английские герольды в великолепных налатниках, не выпуская из рук белых жезлов, доскакали до середины поля, где их встретили герольды Франции и Бургундии, и вся группа отъехала к кромке леса, остановившись у полуразваленного сарая с заросшей мхом крышей. Оттуда они вместе будут наблюдать за боем, а в конце объявят победителя.

– Скорей бы уже, выродки вонючие! – рявкнул кто-то из строя.

Враг не двигался. Трубы взвизгивали по-прежнему, но войско в стальных доспехах и не думало выступать: французы ждали. Кони в ярких попонах, которых выгуливали перед строем, заслоняли собой арбалетчиков, зато в центре ряда, куда угодил случайный солнечный луч, Хук разглядел орифламму – алое зубчатое знамя. Значит, пленников не будет. Значит, убивать будут всех.

– Эвелголд! Хук! Мэгот! Канделер! – Сэр Джон Корнуолл встал перед строем лучников. – Ко мне! Все четверо!

Хук вместе с сентенаром и остальными винтенарами вышел вперед. Ступать по глубокой пашне было мучительно: глинистая почва, превратившаяся в тягучую рыжую глину, немилосердно липла к подошвам. Сэру Джону, облаченному в полные латные доспехи – шестьдесят фунтов стали, – приходилось и вовсе отшатываться в сторону при каждом шаге, чтобы вытащить из липкой грязи ногу в тяжелом стальном башмаке. Отойдя от строя шагов на сорок, командующий остановился.

– Не упускайте случая увидеть свой отряд со стороны, как его видит враг. Поглядите.

Хук обернулся. Перед ним стояла английская армия – покрытая грязью, заросшая ржавчиной, промокшая и измученная. Центр войска составляли три отряда, каждый в три сотни латников; средним командовал король, дальним правым – лорд Камойс, левым – герцог Йоркский. Между тремя отрядами стояли лишь две небольшие группы стрелков, зато фланги состояли сплошь из лучников. Эти два фланговых отряда, вкопавшие в землю колья, располагались под углом к центральной части войска – чтобы пущенные ими стрелы летели с боков к центру.

– Что будут делать французы? – спросил сэр Джон.

– Атаковать, – мрачно выговорил Эвелголд.

– Атаковать кого и почему? – не отставал сэр Джон. Никто из четверых лучников не ответил: они лишь оглядывали малочисленную армию и недоумевали, какого ответа ждет от них сэр Джон. – Думайте! – рявкнул командующий, переводя взгляд ярко-синих глаз с лица на лицо. – Вы французы! Живете у себя в загаженном доме с сырыми стенами: под полом крысы, на чердаке мыши. Чего больше всего не хватает?

– Денег, – предположил Хук.

– Значит, при наступлении нацелитесь куда?

– На знамена, – кивнул Томас Эвелголд.

– Потому что там-то и собраны деньги, – подтвердил сэр Джон. – Выродки вывесили орифламму – да кто им поверит! Им нужны пленники. Побогаче. Им нужен король, или герцог Йоркский, или Глостер, или я – им нужен выкуп! Лучников убивать – никакой выгоды, нападать будут на латников. Пойдут туда, где знамена, но кто-то может напасть и на вас, тогда ваше дело – стрелами сгонять их в центр. Ясно? Сбивайте их фланги к центру. А там-то они мимо меня не пройдут.

– Если стрел хватит, – с сомнением произнес Эвелголд.

– Сделайте так, чтоб хватило, – решительно обернулся к нему сэр Джон. – Потому что, если кончатся стрелы, будете биться врукопашную. Их этому учили, вас – нет.

– Вы нас натаскивали, сэр Джон, – возразил Хук, вспомнив зимние упражнения с мечом и алебардой.

– Ну, ты хоть что-то умеешь, а остальные лучники? – язвительно осведомился сэр Джон.

Хук, глядя на замерших в ожидании стрелков, и сам понимал, что против французских латников им не выстоять: швецы и кожевники, сукновалы и плотники, мясники и мельники – все они были ремесленниками, овладевшими ценным навыком: натянуть до уха тетиву тисового лука и послать стрелу в смертельный полет. Их учили убивать, но никто из них не привычен к боям, не закален в турнирах, не обучен с детства владеть клинком. На многих вместо доспехов лишь стеганая куртка, у кого-то нет даже такой малой защиты.

– Не дай бог, чтобы французы на них налетели, – заключил сэр Джон.

Никто из стрелков не ответил. Все думали о том, что будет, когда закованные в сталь французские латники ринутся их убивать. Хука передернуло, но тут же его внимание отвлекла группа из пяти всадников, под флагом английского короля скачущих к французам.

– Чего это они, сэр Джон? – спросил Эвелголд.

– Король их послал предложить мир, – ответил командующий. – Если французы отдадут корону Генриху, мы согласимся их не убивать.

Эвелголд молча воззрился на сэра Джона, словно не поверил услышанному. Хук подавил смешок, сэр Джон пожал плечами.

– Они не примут условий – значит будет битва. Правда, никто не сказал, что они пойдут в наступление.

– А что, не пойдут? – переспросил Мэгот.

– Нам надо в Кале. Так что, возможно, придется срезать путь и пройти сквозь французскую армию.

– Боже милостивый, – выдохнул Эвелголд.

– Они хотят, чтобы мы напали сами? – спросил Мэгот.

– На их месте я бы этого и желал, – ответил сэр Джон. – Тащиться по раскисшему полю им хочется не больше нашего, да им это и не нужно. А у нас выбора нет: либо идти в Кале, либо сдохнуть от голода. Поэтому, если они не нападут, атаковать придется нам.

– Боже милостивый, – повторил Эвелголд.

Хук попытался представить, каково будет преодолеть полмили вязкой, липкой и скользкой грязи.

«Пусть бы французы напали сами», – подумал он. По телу пробежала дрожь: холод, голод и усталость давали о себе знать. Волнами нахлынул страх, схватило живот. Не только у него, судя по всему: солдаты то и дело шныряли в лес опорожнить кишки.

– Мне надо в лес, – сказал он.

– Если прихватило, садись, где стоишь, – бросил сэр Джон и, обернувшись к строю лучников, крикнул: – В лес не бегать! – Он опасался, что от страха кому-нибудь придет в голову отсидеться за деревьями. – Кому приспичит – опорожняться на месте!

– Помирать тоже, – добавил Том Эвелголд.

– И отправляться в ад в вонючих штанах, какая разница? – прорычал сэр Джон, затем оглядел Эвелголда с винтенарами и проговорил спокойно и веско: – Бой еще не проигран. У нас есть лучники, у французов их нет.

– Зато стрел у нас маловато, – вставил Эвелголд.

– Значит, не тратьте впустую, – отмахнулся командующий от сомнений сентенара и тут же хмуро взглянул на Хука. – Хоть бы против ветра, что ли, встал…

– Простите, сэр Джон.

– Вам-то проще, – ухмыльнулся тот, – а представь, если в полных доспехах… К концу дня уж точно будем благоухать не розами и лилиями. – Командующий посмотрел на вражеский строй, взгляд синих глаз выхватил орифламму. – И еще. Не брать пленных, пока не прикажем. Сначала надо убивать.

– Вы думаете, дело дойдет до пленных? – недоверчиво переспросил Эвелголд.

Сэр Джон будто не слышал вопроса.

– Если брать пленных сразу, нарушится и ослабнет строй. Сначала надо драться и убивать, так чтобы выродки лишились сил, а уж потом гоняться за пленными и мечтать о выкупах. – Он хлопнул Эвелголда по кольчужному плечу. – Скажи своим, ужинать будем припасами из французских обозов!

«Или нас зачислят на довольствие к дьяволу», – мысленно добавил Хук. С трудом выдирая ноги из грязи, он доковылял до отряда, по-прежнему стоящего вдоль линии вкопанных кольев. На одном правом фланге кольев торчало больше двух тысяч – пешие воины двигались между ними свободно, зато для коней острый частокол был непреодолимой преградой.

– Что сказал сэр Джон? – встрял Уилл из Дейла.

– Что ужинать будем французской едой.

– Он думает, нас возьмут в плен? – с сомнением переспросил Уилл.

– Нет. Считает, что мы победим.