Бернар Миньер – Спираль зла (страница 26)
Флоран был ассистентом звукооператора и держал шест с микрофоном в нужной точке, а Петру поручали перетаскивать оборудование и помогать ему при необходимости. Его определил туда тюремный советник по трудоустройству на время испытательного режима при условном сроке. Поначалу Флоран злился из-за присутствия этого новичка-неумехи, который только путался под ногами, но Петр умел быть полезным, и они понемногу стали симпатизировать друг другу и даже подружились, когда обнаружили, что оба – страстные поклонники фильмов ужасов. Это было еще до того, как Петр опять попался.
Петр объяснил ему многие трюки из современных русских фильмов ужасов, которые использовал Святослав Подгаевский. Это живо заинтересовало Флорана. Тогда они и стали друзьями. И потом, когда Петр снова угодил в тюрьму, Флоран его удивил, поскольку навещал его. Новый друг объяснил Петру, что от его дома до следственного изолятора всего несколько минут на машине. Как бы там ни было, Петр такого не ожидал и был очень тронут.
Он спокойно отправился на автобусную остановку, уверенный, что Флоран его не бросил и не отказался от их дружбы. Этот человек обладал одним свойством: он был идеалист, из тех чистых душой, которых такие, как Петр, прекрасно умели эксплуатировать.
Все, что ему оставалось делать, это добраться до дома и ждать там.
30
Сервас, Эсперандье и Пьерра допивали свой черный кофе возле стойки. Пьерра добавил в свою чашку капельку алкоголя. В баре было полно завсегдатаев, готовящихся встретить новый день, который, по всем признакам, будет похож на предыдущий. За окном на площади располагалась станция самой загруженной линии A, и из нее потоком хлынули пассажиры, прибывшие из дальних пригородов. Сервас посмотрел на часы:
– Пора. Пошли.
Нужный им адрес находился в двух шагах, на рю де Монтрёй. Они набрали в домофоне номер квартиры и услышали:
– Да?
– Максимилиан Ренн? Майор Пьерра, уголовная полиция. Нам надо задать вам несколько вопросов.
– Нестор, это что, твоя очередная шуточка? – весело спросил голос.
– Э-э… Нет, не шуточка, месье Ренн. Мы расследуем гибель Стана дю Вельца. Это имя вам…
– Да знаю я, кто такой Стан. А что с ним случилось?
– Я вам скажу, если пригласите нас войти, – сказал Пьерра, посасывая мятную пастилку.
– Лифт слева, последний этаж, – сообщил голос в ту секунду, когда щелкнула кнопка электронного замка.
Выходя из лифта на последнем этаже, они увидели всего одну дверь. Она была открыта.
– Входите! – крикнул тот же голос из глубины квартиры.
Они не выясняли, какое количество поклонников имел Максимилиан Ренн, но на «Ютьюбе» он пользовался большим успехом: просторная светлая квартира на верхнем этаже в самом центре города, между мэрией и замком Венсенн – это не шутки. Стеклянная крыша, по которой сейчас барабанил дождь, уходила на добрых пять метров от пола, покрытого паркетом из экзотического дерева. Разные уровни пространства соединялись лестницами и мудреной металлической структурой. Декор тоже был в современном стиле: стекло, металл, прессованный кирпич, бетон.
– Потрясающе! – оценил Пьерра. – Вот уж не знал, что можно заработать столько денег, рассказывая о фильмах ужасов…
– Я получил небольшое наследство, – уточнил Ренн. – И стараюсь не ездить в Дубай, чтобы платить меньше налогов.
Он был очень похож на свою фотографию: костюм сшит по мерке, галстук, очки в тонкой оправе, волосы короткие, но не слишком: скорее эксперт-бухгалтер, чем управляющий банком или страховой компанией.
– Проходите сюда.
Ренн провел их к бару, где стояли кожаные диванчики цвета поджаренного хлеба, большой светильник-зонтик и камера на треноге. Выключил прожектор.
– Я вел съемку… Садитесь. Так что все-таки произошло со Станом? – снова спросил он, усаживаясь на один из диванчиков.
– Самоубийство, – ответил Пьерра, тоже усевшись. – Он покончил с собой в психиатрической клинике, где лечился.
– В психиатрической клинике?! – Похоже, Ренн искренне удивился. – А что же вас привело ко мне?
Сервас достал фото Аркана.
– Я вижу, это «Кабаре руж»… интересное место… Было время, когда от Стана вообще не было никаких вестей. Я узнал о нем через общих знакомых. У себя на канале я много рассказываю о кинематографе. У вас есть хоть какой-то след?
– Один из пациентов психиатрической клиники сбежал; его палата располагалась рядом с палатой дю Вельца, – сказал Сервас.
– А что Стан забыл в психушке?
– У него были серьезные проблемы с ментальным здоровьем, – пояснил Мартен, не вдаваясь в подробности.
Ренн покачал головой.
– Так вот почему он так неожиданно исчез…
– Он ведь занимался спецэффектами? – спросил Эсперандье.
– Да, он много работал для востребованных жанров кино. Но его специализацией был так называемый боди-хоррор. На этом поле ему не было равных.
– Боди-хоррор? – переспросил Сервас.
Ренн внимательно взглянул на него из-под очков.
– Боди-хоррор, «телесный ужас», – один из жанров кинематографа ужасов, где человеческое тело подвергают жутким пыткам, уродуют и кромсают. Кстати, тут в ходу и жестокое сексуальное насилие – в общем, зрелище не для слабонервных, повергающее в шок. Можно сказать, что пионером боди-хоррора был Дэвид Кроненберг с такими фильмами, как «Бешенство», «Муха», «Видеодром» и «Преступления будущего». Это вид «висцеральных», «утробных» ужасов, исключительно воздействующих на зрителя, обожающего спецэффекты со всяческими искусственными органами, доведенные до совершенства. Я недавно пересмотрел «Видеодром» и обнаружил, что все спецэффекты там безнадежно устарели. Но все-таки его создатель так и остался пионером жанра. Стан был лучшим французским специалистом в боди-хорроре. Во всяком случае, до того, как исчез со сцены… Я и не знал, что он попал в психушку. Бедный парень…
Сервас подумал, что Стан дю Вельц не удовольствовался тем, что практиковал боди-хоррор в своих фильмах. Настал момент, когда он испробовал это на себе…
– А вот этого человека вы знаете? – спросил Пьерра, указав пальцем на четвертого мужчину на фото – мрачного брюнета в плаще.
– Валек? Я с ним время от времени пересекался на тусовках нашего андеграунда. Он вытворял вещи на грани законности. Говорят, что он всегда шел по лезвию ножа, между дозволенным и недозволенным. Ну и еще оказывал всякие услуги.
– Что за услуги?
– Я полагаю, доставал товары, которых было не найти в местных супермаркетах. Видимо, он был вхож в определенные круги. Но дальше этого мои знания не простираются.
– А где он живет, вы не знаете?
– Я даже не знаю, как его зовут.
– А это еще что такое? – вдруг сказал Эсперандье, повысив голос, чтобы все повернулись к нему.
Сервас проследил за его взглядом. Метрах в четырех от них на кирпичную стену была наклеена киноафиша, размером метр на два. Фильм назывался «Орфей, или Спираль Зла», режиссером значился некто Морбюс Делакруа. Но особенно привлекла его внимание нарисованная на афише кровавая спираль.
– Она недешево мне стоила, – с гордостью сказал Ренн. – Подлинная афиша «Орфея», которую нарисовал сам Делакруа. Она нигде не появилась, потому что фильм так и не вышел.
Эсперандье вскочил, подошел к афише и буквально прилип к ней.
– Морбюс Делакруа… Это тот режиссер, что снял «Извращения» и «Кровавые игры»?
– А вы знаете какого-нибудь другого?
– Ох ты, чтоб тебя! Я же должен был об этом подумать! Я хорошо помню эту историю: восемнадцать лет назад фильм запретили, и кинопрокатчики отказались его выпускать…
Ренн смотрел на них в растерянности.
– Что вообще происходит? Кто-нибудь мне объяснит? Какое отношение имеет смерть Стана к этому фильму?
Сервас достал из кармана конверт, вытащил оттуда несколько фотографий, порылся в них и положил одну на столик.
– О, дьявол! – вздрогнул Ренн, увидев спираль, нарисованную кровью на матрасе. – Это убийца нарисовал?
– Есть версия, что это нарисовал сам дю Вельц… Видимо, перед смертью хотел оставить нам некое послание… Остается только узнать какое. Расскажите нам об этом Делакруа.
Эсперандье снова сел на место. Ренн оглядел всех одного за другим, и в глазах его блеснула хитрая искорка. Похоже, такой оборот разговора его очень взволновал.
– До сего дня, как говорят, Стан сотрудничал с Делакруа, у которого была привычка всегда работать с одной командой – ну или с похожими. Надо сказать, что они расстались с жанром чистого боди-хоррора, и это стало теперь его фирменной маркой. Он начинает фильм как атмосферный, где все пронизано скрытым и туманным ужасом, и постепенно доводит повествование до экстремального, невыносимо жестокого боди-хоррора. Ясно, что Делакруа не создан для чувствительных душ.
Венсан был с этим согласен, ибо помнил, как потряс его финал «Кровавых игр». Он тогда спросил себя, почему на эту ленту даже не поставили пометку возрастного ограничения.
– А этот фильм? – сказал Сервас, указывая на афишу на стене.
– «Орфей, или Спираль Зла», последний фильм Делакруа, – отозвался Ренн, протирая очки кончиком галстука. – Его считают шедевром, величайшим творением режиссера. Отныне он стал частью «кинематографического ада», фильмов про́клятых, мифических, ныне ставших очень редкими, таких как «Смерть Дракулы» венгра Кароя Лайтаи, первый из фильмов о Дракуле, или «Лондон после полуночи» Тода Браунинга.