Бэрбель Вардецки – Хочу всем нравиться. Как исцелиться от стремления быть идеальной и выстроить гармоничные отношения с собой и окружающим (страница 9)

Есть также много мужчин, которые обладают структурой нарциссической личности женского типа, то есть больше относятся к «прилипалам». О них, впрочем, я не говорю в своей книге, но могу себе представить, что они себя узнают в приведенных описаниях. И наоборот, есть много женщин, страдающих от нарциссизма мужского типа, то есть являются грандиозными нарциссами. Необходимо принимать во внимание, что существует много смешанных типов расстройства, поэтому многие из них нельзя отнести к какому-то одному приведенному здесь идеальному, чистому варианту, так как людей нельзя втиснуть в предписанные рамки узких категорий. Однако же для прояснения темы описание типов очень даже полезно, поскольку по ним можно точнее выявить различия.

Обе формы нарциссизма, как мужская, так и женская, – это две стороны одной медали, а все пациенты имеют сходные нарушения личности. Однако при социальных контактах они демонстрируют окружающим совсем другую сторону: женский тип – навязчивость, а мужской тип – избегание. Женскую форму расстройства можно отнести к депрессивному полюсу, а мужскую – к грандиозности. При этом нужно принимать во внимание, что другая сторона тоже включается в любой из типов, просто она никогда не показывается наружу. Это означает, что под прекрасным фасадом скрывается депрессия, а за нею – грандиозность.

Различные выражения мужского и женского вариантов нарциссизма зависят в основном от специальных социальных условий полов и ролей в нашем социуме. Девочек реже приучают позиционировать себя агрессивно и больше тренируют у них умение приспосабливаться. А вот мальчики воспитываются другим образом: они должны пробиваться в жизни, защищаться в случае нападения, быть сильными и мужественными. Именно так и ведет себя мужчина-нарцисс.

«Я помню одного пациента лет сорока, который добился больших успехов в профессиональном плане, однако был неспособен выстроить долговременные отношения. Он обратился в нашу клинику в связи с проблемами с алкоголем. В самом начале лечения было очень трудно выстроить с ним отношения, так как он постоянно проверял меня как терапевта на компетентность, да к тому же еще испытывал на прочность как женщину. Он все время пытался доказать мне и остальным, что он все равно разбирается во всем лучше всех. Из-за такого поведения он вызывал недовольство и неприятие в терапевтическом коллективе, так как все чувствовали обесценивание и унижение с его стороны. Он постоянно вступал в конфликт со своей обесценивающей и критической позицией и дерзко реагировал. В случае критики он чувствовал себя отверженным, начинал напирать, чтобы взять реванш и отыграться. Однако, несмотря ни на что, все же не уходил из клиники и не прекращал лечения, и это было большим шагом для него. Раньше он ушел бы от нас с руганью, раздраженный тем, что ему предлагают в качестве лечения.

В жизни он научился всегда отстаивать свою правоту при любом конфликте. Он владел различными хитростями, приемами аргументации, которые он перенял от своего отца, и становился неуязвимым, применяя их. Благодаря своим знаниям и интеллектуальным способностям ему никогда не приходилось опасаться проигрыша при противостоянии. Эти сила и напор долгое время были необходимы ему для выживания, так как он только таким способом мог доказать своему отцу собственную состоятельность. С течением лет он чувствовал, что хоть он и разбирается в жизни лучше остальных, однако почему-то остается в одиночестве. Его успех достигался за счет личных отношений, так как отстаивать свою правоту – это не состоять с кем-то в близкой связи. Он чувствовал себя одиноким, потому что не имел настоящих друзей, а был окружен только почитателями или врагами.

В клинике он смог научиться отстаивать правоту не силой, а позволять другим людям включаться в разговор, слушать их, беседовать с ними и учитывать мнения остальных. Ему это удавалось неимоверно трудно. Со временем он открылся и сбросил с себя панцирь, которым сковал свое сердце и чувства, после чего стал более откровенным. Перелом наступил, когда он сблизился со своей подругой и в первый раз на самом деле почувствовал нежность и симпатию к ней. Он сказал ей тогда, что ему было больно, когда она снова уехала; и этим дело не ограничилось. Теперь он мог свободно говорить в группе, но сейчас включал в работу не только ум, но и душу, и свои чувства. Он сейчас мог плакать, когда рассказывал о своих отношениях, а терпел боль раньше из-за своей неспособности испытывать настоящие чувства.

Его эмоциональная открытость охватила всю группу. Между всеми членами возникла глубокая взаимная симпатия и принятие. Таким нам пока что еще не приходилось видеть нашего пациента. Насколько неприятно он вел себя вначале и неохотно позволял другим вступать с ним в отношения, не говоря уже об оскорблениях, которые он раздавал направо и налево, заставляя других ограждаться и защищаться от его нападок, настолько же интенсивным было его эмоциональное раскрытие, когда он обнаружил и показал другую сторону своей личности. Все было так, как будто бы мы все ждали именно этого момента.

Путь из собственной тюрьмы для нарцисса-мужчины очень долог. Так, опыт, полученный на коллективных сеансах психотерапии в группе, стал для этого пациента только первым шагом. Во время лечения у него наблюдалось несколько срывов на старую модель поведения, в рамках которой он привык быть всезнайкой и обесценивать людей. Было заметно, какие усилия ему приходилось прикладывать, чтобы снова и снова возвращаться на новый путь. Отношения пациента с его подругой также грозили разрушиться, пока он не изъявил готовность идти на большие компромиссы».

Нарциссический конфликт состоит в несовместимости чувства грандиозности и посредственности как двух крайних полюсов проживания своего Я. В нашей культуре, как кажется, женщины больше тяготеют к посредственности, а мужчины больше склоняются к грандиозности. Это же еще не означает, что женщина не может вообразить себя грандиозной, если она, например, считает себя самой красивой, сбросив 2 кг веса, или же мужчина не может ощущать себя посредственным. Впрочем, при эмоциональном стрессе, который вызывают отношения у таких людей, каждый прибегает к любимому средству защиты. Мужчины стремятся стать все более недосягаемыми, а женщины чувствуют еще бо́льшую ничтожность и бесполезность.

Далее приводится сопоставление двух основных моделей нарциссического расстройства.

* Комплементарная (созависимая) женщина-нарцисс[42]

Мужчины-нарциссы в соответствии с традиционно принятым образом пытаются компенсировать свою низкую самооценку при помощи завышенных представлений. Эта жизненная позиция широко распространена среди успешных предпринимателей, однако при профессиональных неудачах они начинают демонстрировать свой потенциал посредством других атрибутов, не через достижения и успех, а например, неприкрытым хвастовством и бахвальством: например, рискованной ездой на машине. В терапевтических группах они склонны к установке грандиозного нарциссического группового Я, с которым они себя идентифицируют и тем самым компенсируют свою низкую самооценку, потерю своего истинного Я и невозможность жить той жизнью, какую они хотели бы вести[43].

В противовес им в группах женщин с нарциссическими чертами отмечены частые настроения негативизма, безнадежности и отторжения, которые быстро распространяются на других членов коллектива и оставляют у них неприятный осадок в душе. Это связано с тем, что женщины сильно цепляются за негативные чувства и постоянно генерируют их в себе. Это может проявляться при нарушениях пищевого поведения в том, что они очень долго говорят о своих откатах, срывах и расписывают, насколько было ужасно вернуться в прежний кошмар[44]. Из-за таких рецидивов их самооценка очень сильно падает и они страдают. Тем временем во всей группе возникает всеобщее чувство жалости, переживаемое в виде сильного коллективного сочувствия на основе личного опыта. Такая позиция больше способствует сохранению прежнего состояния, нежели ведет к изменениям симптоматики.

Женщины с нарциссической структурой очень покладисты, и поэтому они идеальные пациентки. Они с готовностью принимают все советы врача, никогда не спорят, не задают вопросов, даже когда им не все однозначно понятно, и выполняют все требования терапевта. При общении они показывают больше свою беспомощную и депрессивную сторону, которую часто пытаются компенсировать достижениями и внешней привлекательностью. Даже если они успешны в профессиональном плане, в личном плане часто выступают в роли жертвы, многое принимают молчаливо, смиряются без всяких протестов и противятся в большинстве своем только отказам. При лечении они проявляют несамостоятельность и хотят, чтобы терапевт сделал всю работу за них, сказал бы им, что хорошо для них и что они должны делать. При таком поведении уже на первом сеансе видно внешнее приспособление. Ведь все, что им предлагается, либо недостаточно или неправильно, а то и просто происходит не в тот момент времени. Одним словом, ничего уж тут не поделаешь, ничем не поможешь. При помощи такой формы отказа и снижения самооценки женщины устанавливают отсутствующую дистанцию, которую мужчины, наоборот, выражают в более прямой и агрессивной форме.