Бэрбель Вардецки – Хочу всем нравиться. Как исцелиться от стремления быть идеальной и выстроить гармоничные отношения с собой и окружающим (страница 7)
Под истинными чувствами я понимаю сообразные ощущениям реакции, такие, как горе от утраты, боль при травме, радость при счастливых переживаниях, страх при угрозе и гнев, когда кто-то нарушает границы личности. Скольким детям на свете прививалась привычка не переживать определенных чувств, то есть не воспринимать их осознанно! Высказывание, которое часто слышат дети: «Индейцы не чувствуют боли». В переводе на обычный язык это означает: «Мальчики не плачут». Жаль. Ведь куда же им теперь деваться со своей грустью? То, что он мальчик или мужчина, еще не значит, что он не может испытывать печаль. Однако представителям сильного пола нельзя показывать, что нечто причиняет ему боль, даже если это и правда. Ребенок научится обращаться со своими болью и горем по-другому и, возможно, даже выплеснет их в форме насилия, направленного на других людей или против самого себя. Если обуздывать, подделывать чувства ребенка или же не отражать их, тогда у него возникнет неуверенность в них. Он будет сомневаться в собственных ощущениях и постепенно станет подделывать их у себя. Позже он таким же образом будет отмахиваться от истинных психологических состояний, обесценивать или слишком быстро рационализировать их, потому что когда-то давно он выучился не давать выхода тому, что требует выпуска.
Недостаток эмпатии, возникающий при подделывании или «переиначивании» детских чувств, приводит к нарушениям в самовосприятии и формирует образ фальшивого Я, который будет больше соответствовать ожиданиям окружающих, чем собственной личности[27].
У девочек наблюдается еще один интересный феномен. Он может возникнуть при воспитании в атмосфере вседозволенности и избалованности – синдром принцессы. Если, например, она с младенчества получает слишком много внимания и восхищения благодаря своей внешности и если с ней обращаются, как с куклой. Часто отцы грешат тем, что делают из своих дочерей принцесс, завышают их ценность и идеализируют. Такие девочки испытывают своего рода обожествление, не чувствуя истинной любви. Позже такие девочки вырастают в гордых женщин, которые в определенном смысле не связаны ни с кем. Они живут подобно снежным королевам в своем прекрасном замке, однако все вокруг них холодно, а они сами недосягаемы для других.
Когда теряется истинная личностная идентичность
Предпосылки для развития нарциссического расстройства лежат большей частью в несчастливых отношениях между матерью и ребенком, которые выражаются либо в недостатке любви и сочувствия к малышу, либо в его избалованности, либо в его гиперопеке[28]. Здесь также стоит упомянуть о важности отношений между ребенком и отцом, потому что и постоянное одергивание, и узурпация, что исходит от отца, противоречат сущности ребенка[29]. Из-за такого отношения он воспринимает себя брошенным, оставленным в одиночестве, потому что его не принимают и не любят таким, какой он есть. На строгое воспитание или отсутствие любви ребенок реагирует робостью чувств, озлобленностью или же самоизоляцией. Чрезмерная забота о ребенке, напротив, приводит к формированию у него зависимости от объекта привязанности, потому что он постоянно ощущает поддержку извне и ожидает, что все препятствия будут всегда убираться с его пути[30]. В обоих случаях, как при отторжении ребенка, так и при его гиперопеке, происходит разочарование. В первом случае из-за недостаточной заботы о нем, а во втором – из-за избалованности. Ведь и «изначально избалованные дети всегда в итоге сталкиваются со вторичной фрустрацией»[31].
Реальное отсутствие матери или же родителей, долгие расставания, насилие, катастрофы, войны или другие перипетии оказывают травмирующее воздействие на ребенка при его развитии. Если эти переживания не уравниваются чем-то другим и не могут быть должным образом переработаны, потому что ребенок не получил другого объекта привязанности взамен утраченного или у него нет возможности погрустить, тогда он должен развивать у себя стратегии выживания. Именно они помогут ему справиться с травмирующей ситуацией. Поскольку ребенок зависит от поддержки родителей и его выживание обеспечивается ими, он будет делать все возможное, чтобы понравиться им. То есть пытаться выполнить все требования окружения и стараться делать все правильно. Он станет взращивать в себе другое Я, которое будет показывать внешнему миру, но оно не будет соответствовать сути его истинной личности. Можно назвать это фальшивым Я, маской или фасадом. Создание ложного Я представляет собой механизм выживания, гарантирующий жизнь ребенку. Однако если он слишком рано начинает примерять на себя такую маску приспособления, то впоследствии начинает все меньше ощущать свое истинное Я. Во взрослом возрасте такие люди часто не в состоянии сказать, каково им на душе на самом деле. Во-первых, потому что они этого не чувствуют, а во-вторых, потому что не осмеливаются сообщить другим об этом.
Алис Миллер называет людей, проживающих не свою жизнь, «недоличностями», и они настолько сильно отдалены от своего истинного Я или изначальной сущности, что полностью сливаются с проецируемым вовне поведением. За этим «скрытым самоосознанием»[32] стоит истинная персона, часто имеющая очень мало общего с той личностью, которую человек показывает другим. Такое самоотчуждение, отдаление от своей истинной сущности – это результат приспособления ребенка к условиям его жизненной ситуации. «Истинное Я не может развиться и дифференцироваться, потому что не может быть пережито»[33]. Результат – внутреннее опустошение, истощение и частичное уничтожение личности, потому что при таком раскладе все спонтанное и живое исключается из жизни человека.
Чтобы не потерять расположения и любви родителей к себе, ребенок подделывает свои чувства и ощущения, подавляя те, что не подобает испытывать, и выказывает те, что приветствуются. Как правило, речь идет о гневе и агрессии, но желание и боль также настолько сильно отделяются, что они уже больше не воспринимаются личностью. Чтобы не потерять родителей (ведь это означало бы смерть для ребенка), он лучше уничтожит в себе собственные чувства и тем самым раздавит свое истинное Я. Он будет теперь показывать только те чувства, которые требуется и разрешено проявлять, а все прочие станет подавлять. Все это происходит за счет уничтожения своего истинного Я и приводит к тому, что ребенок проецирует вовне другую личность, на самом деле не принадлежащую ему. Это означает, что он взращивает в себе ложное Я. Однако именно это умение приспосабливаться к потребностям и желаниям окружения, которым обладают даже младенцы, служит фактором для возникновения нарциссического расстройства, как утверждает Алис Миллер. Чувствительность ребенка к своему окружению и его ожиданиям, его умение подстраиваться к ним действуют на него положительно, так как другие восхищаются им и дарят ему свое расположение и внимание. Однако это имеет и негативные последствия в форме самоотторжения, поскольку такое приспособление происходит за счет уничтожения своего истинного Я. Возможно, в данном случае следовало бы говорить о сверхприспособлении, поскольку приспособление в совместной жизни неизбежно и необязательно происходит за счет участников процесса. А вот сверхприспособление, напротив, означает принесение в жертву своей самобытности, чтобы угодить желаниям другого. И из-за такого самоотречения человеку становится очень трудно или даже невозможно воспринимать и выражать свои истинные чувства и потребности.
Женщины с нарциссической структурой личности остаются спрятанными за своим фальшивым Я. Оно представляет собой фасад, персону или маску, в которой эти женщины показываются себе и своим партнерам по отношениям: самостоятельной, крутой, независимой, идеальной личностью с высоким КПД, не обладающей никакими потребностями и нуждами. Истинное Я у них не показывается на свет или появляется очень редко, но и тогда представляется самим больным, странным, незнакомым и чужим. Происходит идентификация с персоной (маской), и она отодвигает истинную сущность в тень[34]. При помощи фальшивого Я компенсируется, впрочем, и низкая самооценка, потому что маска состоит большей частью из так называемых положительных или достойных восхищения качеств, скрывающих неуверенность и комплекс неполноценности.
Гунди описывает это следующим образом:
«Я всегда подаю себя окружающим как самоосознанного и сильного человека. Я могу все, я открыта и уверена в себе. Но внутри у меня часто появляется чувство, что я веду себя неправильно, сомневаюсь в себе и боюсь смотреть в глаза другим людям. Я думаю, что каждый сразу заметит, какая я неуверенная. Если моя маска упадет, тогда у меня возникнет чувство, будто рухнули все надежды, и у меня не останется больше ничего, кроме ничтожного, непонятного, незначительного ощущения внутри. И тогда у меня появляется ужасный страх быть брошенной, стать незначительной, неинтересной и непримечательной. Тогда я чувствую боль из-за своей слабости и вижу, какая я есть на самом деле: слабая, не приспособленная к жизни, неправильная, нелюбимая».
Из-за недостатка отражения в детстве женщины-нарциссы не только не способны разобраться в своих чувствах, но и не имеют доступа к своему истинному Я. Страх быть отвергнутой настолько велик, что они выбирают стратегию приспособления, вместо того чтобы чувствовать и вести себя аутентично.