Бен Мезрич – Удар по казино. Реальная история о шести студентах, которые обыграли Лас-Вегас на миллионы долларов. (страница 26)

Из-за своего роста Эндрю Тай не мог смешаться с толпой, но умел подавать знаки лучше всех сигнальщиков в системе. Находясь от него в тридцати ярдах, делая вид, что толкается вокруг столов с рулеткой или шумной игры в крэпс, Кевин всегда видел сигнал своего высоченного помощника о том, что пора вступать в игру. И никакой пит-босс не заподозрит, что этот безвкусно и ярко одетый, наглый молодой азиат с огромными деньгами каким-то образом связан с замурзанным студентом-переростком, который всю ночь играет по минимуму. Отрицательные черты Тая как каунтера относились не к его возрасту или росту. Он был все еще слишком ребенком — не умел сдерживать свои эмоции. Он никогда не ошибался в картах, но был печально известен своим параноидальным энтузиазмом: он подавал сигналы о «горячей» колоде настолько часто, что Кевин не всегда принимал его всерьез.

Дилан Тейлор находился на другом конце эмоционального спектра. В свои двадцать шесть лет (самый старый из участников команды, не считая Микки) он окончил факультет бухгалтерского учета в Бабсоне. До того как заняться рекламным бизнесом, он работал в промоутерской фирме, где и встретился с Джилл, тогда еще практиканткой. Он был среднего телосложения и роста. Аккуратно уложенные светлые курчавые волосы; консервативная одежда: белая рубашка «оксфорд», синий блейзер, брюки цвета хаки, идеально ниспадающие на сияющие мягкие кожаные туфли. Он выглядел как молодой республиканец. Играл безукоризненно, и его отчеты сигнальщика были так хороши, что Кианна незамедлительно предложила ему должность секретаря команды. К этой обязанности он отнесся со всей серьезностью, составляя подробные персональные графики после каждой поездки в уик-энды, просчитывая ожидаемые доходы и потери, анализируя, как отработали игроки.

Тем временем его жена зажигала все вокруг своим яростным темпераментом и неотразимой сексапильностью. Кевин с самого начала задумывался о том, как этих людей угораздило сойтись вместе. Если Дилан был отточено размеренным во всем, что говорил или делал, то Джилл шла напролом с напором питбуля. Кевин был свидетелем того, как она разносила и дилеров, и соседей по игровому столу (не говоря уже о Мартинесе и Фишере), если на нее находило.

Несмотря на свои различия, пара, похоже, никогда не ссорилась — во всяком случае, на людях. Они жили в одном номере и почти всегда обедали вместе. С Джилл было трудновато, а вот с Диланом у Кевина начинали складываться весьма дружеские отношения. В отличие от Фишера и Мартинеса, у Дилана была другая жизнь, помимо блэкджека. Он возвращался в свою рекламную фирму каждый понедельник и рассматривал блэкджек как выгодное хобби, но не образ жизни. Хотя Кевин не был доволен своей работой в чикагской банковской фирме (находил ее скучной и почти лишенной интеллектуальности, которая могла бы его вдохновлять), он все еще противился мысли о том, чтобы сделать блэкджек своим основным занятием.

Но как бы там ни было, его выходные совершенно затмевали рабочие дни. То первое Четвертое июля полностью раскрыло ему глаза на реальный масштаб того, что они делали. Все три команды играли, как хорошо отлаженный механизм, и карты ложились на стол даже лучше, чем ожидалось. В воскресенье утром Кевин расслаблялся возле бассейна в «Мираже» и поджидал Тери Поллак, которую он пригласил на ранний обед. На земле возле шезлонга стояла дорожная сумка с частично расстегнутой молнией. Несколько часов назад его группа закончила игру в этом уик-энде, и Кевин собирался отнести сумку Микки, в буфетный зал отеля «Рио». Он пытался полностью застегнуть молнию, но сумка была переполнена, оттопыренная ткань едва удерживала стопки малиновых фишек. Кевин не был уверен, но полагал, что в сумке было порядка девятисот пятидесяти тысяч долларов, больше половины из этого — чистая прибыль за уик-энд. Когда он проходил через казино, то думал только о том, чтобы купить сумку покрепче.

Кевин относился к деньгам с полным пренебрежением. Благодаря новому положению одного из инвесторов команды у него к концу лета скопилось столько наличности, что он не знал, куда ее девать. Копаясь в своей корзине для белья, он находил на дне стопки стодолларовых купюр — всего сто тысяч долларов в пачках, скрепленных резинками. Перебирая коллекцию компакт-дисков, он обнаруживал мешок для мусора, полный малиновых фишек и запрятанный за одной из стереоколонок: достаточно, чтобы покрыть арендную плату на пять лет вперед. Когда он шел с друзьями в ресторан, то всегда расплачивался сотенными; не для того, чтобы порисоваться, а чтобы избавиться от чертовых бумажек.

Он зарабатывал в Вегасе во много раз больше, чем на своей банковской работе. И в Вегасе ему было в сотни раз веселей. Система становилась его второй натурой: прилетаешь в пятницу, играешь напропалую до воскресного утра, потом кутишь, как рок-звезда, вплоть до обратного рейса и возвращаешься в Чикаго рано утром в понедельник, обычно с красными глазами. До начала футбольного сезона Тери посещала Вегас, чтобы встретиться с ним. Как правило, прилетала она поздно вечером в субботу и присоединяясь к нему в воскресенье утром в одном из отелей на Стрипе. Они проводили полдня в постели, потом шли в бассейн, в шикарные рестораны и модные ночные клубы. Тери провожала его в аэропорт, целовала на прощанье, а через несколько недель все повторялось в том же порядке.

С новыми людьми в команде Кевин перешел на роль учителя и наряду с ответственностью приобрел некоторый апломб. Свободный от Мартинеса и Фишера, он был теперь вожаком и проходил по казино с ощущением непобедимости. Время от времени он даже брал с собой Тери (что Микки никогда бы не одобрил) и позволял ей носить часть наличности. Он стал завсегдатаем нескольких казино — «Стардаст», «Эм-Джи-Эм Гранд», «Мираж», и многие пит-боссы принимали его как друга. Никто из них не знал, кем он был на самом деле, но они знали, что он богат и любит делать крупные ставки. А вечером в воскресенье он любит кутить.

В конце 1995 года, в уик-энд накануне Дня Труда, он шел в сопровождении шумной ватаги в частную кабинку только что открытого клуба в отеле «Хард Рок». Его окружали стриптизерки и старлетки из Лос-Анджелеса, Тери держала его под руку. Джилл и Дилан сидели через одну кабинку от него, но ни разу не встретились с ним взглядами. Тай был на танцплощадке, его голова мелькала высоко над толпой. Кевин смотрел на мигающие огоньки и думал, может ли жизнь стать еще лучше. У него было семьдесят тысяч долларов в поясе вокруг талии и еще четверть миллиона в его номере. Подсчет карт оказался тем ключом, который открывает сундуки казино, и не было никаких признаков того, что вечеринка когда-нибудь кончится.

На следующее утро, страдая от похмелья и стоя в очереди на такси в аэропорту О’Хара, он импульсивно решил, что пора бросать работу. Он не знал, чем займется дальше, но Вегас давал ему свободу искать ту жизнь, которую он хотел бы вести. Ему не обязательно было делать блэкджек своей профессией, но он может обеспечить его на время поиска работы.

В уик-энд накануне его переезда в Бостон вся команда отправилась в Чикаго, чтобы помочь ему упаковаться и закатить в его честь вечеринку за возвращение. А что более важно, они прибыли, чтобы со всей силы ударить по речному пароходу «Гранд Виктория», поскольку Вегас затих в промежутке между Днем Труда и кануном Нового года.

К девяти вечера они сумели рассредоточить одновременно всех двенадцать участников команды на борту парохода. Кевин был назначен на этот вечер КИ, а одиннадцать остальных распределились по всей зоне для игры в блэкджек, охватив большую часть казино. Кевин переходил от одной «горячей» колоды к другой почти без перерывов; он едва успевал подняться из-за стола Дилана, сразу же получая сигнал от Тая, потом его передавали от Тая к Джилл, потом к Мартинесу, Кианне и Брайану. Вскоре его карманы распирало от фишек, и он уже потерял счет своим выигрышам. Он сделал короткий перерыв, запершись в кабинке туалета. Он выложил фишки на полку для туалетной бумаги, стараясь не уронить их на пол. Они определенно уничтожали «Гранд Викторию» — они взяли девяносто тысяч долларов за последние четыре часа. Кевин чувствовал подъем, когда вернулся в зал казино, и его тут же подозвали к столу Фишера: «шу» со счетом плюс двенадцать. Он уже собирался выложить на игровой стол фишки на тысячу долларов, когда вдруг застыл, уставившись на стол для игры в блэкджек в двадцати ярдах от него.

У третьего бокса сидел невысокий коренастый молодой индиец в светло-голубой рубашке и штанах цвета хаки. Это был тот же однокурсник, которого он видел в Вегасе в свою первую и такую далекую теперь поездку с командой. Это был Санджай Дас — второкурсник физического факультета МТИ.

Вегас еще мог быть совпадением, но это был речной пароход в Элгине, штат Иллинойс. Более того, когда Кевин перевел взгляд мимо Санджая на следующий стол, то увидел еще одно знакомое лицо: молодой японец в толстых очках и клетчатой рубашке — сосед Санджая Даса по комнате. Кевин покачал головой, полностью выйдя из роли. Он знал, что Фишер краем глаза следит за ним, и коснулся уха, подавая сигнал, что надо поговорить. Потом спокойно собрал свои фишки и направился снова в туалет.