Бен Мезрич – Удар по казино. Реальная история о шести студентах, которые обыграли Лас-Вегас на миллионы долларов. (страница 25)
«Значит, ты и вправду хочешь написать эту чертову книгу? — спросила она, прокалывая мясной шарик точно в центре. — Ты заставишь многих людей понервничать».
Глядя, как она убирает рыжие волосы с глаз, я поинтересовался: «Каких людей?»
«Прежде всего, это казино. Их и так тошнит от самой идеи подсчета карт. Они хотели бы, чтобы люди думали, будто в блэкджек можно выиграть, — это заманит их за столы. Но они не хотят, чтобы люди
Размахивая передо мной мясным шариком, она продолжила: «Карточные каунтеры тоже не обрадуются. Ты собираешься выдать многие их секреты. И ты намерен обнародовать их идею командной игры, что наверняка усложнит им жизнь».
«Должен сознаться, — ответил я, — никогда бы не подумал, что ты когда-нибудь встанешь на стражу таких вещей, как подсчет карт».
Джилл улыбнулась в ответ: «Я не сразу ступила на темную дорожку. Когда Кевин и Фишер впервые предложили идею Дилану, я не была в восторге. Мы только что поженились, я была на первом курсе бизнес-колледжа. Я не знала Фишера, он и Дилан познакомились в одном заведении для футбольных болельщиков. Ну, ты знаешь, когда создаются виртуальные футбольные клубы и делаются ставки на результаты матчей. Футбольная лига была делом достаточно мутным, а в случае с блэкджеком я опасалась, что Дилан втянет нас во что-то противозаконное. Но я все тщательно обдумала. Мне сказали, что закон предельно четок: пока ты не влияешь на исход игры и не пользуешься механическими средствами, такими как калькулятор или компьютер, самое страшное, что они могут сделать по закону, — это вышвырнуть тебя вон».
«И все же…» — начал я.
«Знаю. Строгая, консервативная, бескомпромиссная бизнес-герл, которая шатается по Вегасу с шайкой безумных анархистов. Однако азарт игры был для меня почти таким же захватывающим, как консалтинг. Идея набега на крупную корпорацию на ее собственной территории — это по-настоящему круто», — быстро сказала она.
Я кивнул, потому что слышал то же самое от всех членов команды. Они все представляли себя маленькими Давидами, идущими в поход против гиганта — неонового Голиафа. С одним только отличием — Давид богател в битве.
«А деньги…» — спросил я.
«Это была для меня единственная проблема, — перебила она. Эта ее привычка раздражала. Скорее всего, результат деловой выучки и завышенной самооценки. — Это было до того, как ввели ОДН (отчеты о движении наличности). В наши дни, когда ты снимаешь с игры больше десяти тысяч долларов, казино заполняет формуляр и направляет его в Федеральную налоговую службу. В те времена мы выходили, имея столько денег, сколько могли унести, и никто не отправлял никуда даже почтовую открытку. Я дала Дилану четко понять, что не буду в этом участвовать, если это связано с уклонением от уплаты налогов. Деньги, заработанные на азартных играх, — это доходы, и о них надо сообщать. Я не собиралась рисковать карьерой ради Микки Розы».
«Должно быть, сложно управляться со всей этой кипой наличности?» — поинтересовался я.
«Если ты не хочешь, чтобы кто-то знал, откуда она поступает, тогда — конечно. Почти невозможно ввести крупные наличные деньги обратно в систему. Ты не можешь положить их в банк. Какое-то время мы даже думали организовать некое общество с ограниченной ответственностью. Знаешь, чтобы все покупали акции и получали доход. Но все ужасно усложнилось. Я решила, что гораздо проще будет декларировать это, как доходы от игры», — ответила мне Джилл.
Я придвинулся к ней поближе, когда мимо нашего столика прошел китаец, несущий чайник, и тихо спросил: «А что другие? Они тоже декларировали свои доходы?»
Джилл пожала плечами. По выражению ее лица я понял, что она предлагает сменить тему. На самом деле мне не нужен был ответ — я не хотел портить никому жизнь. Я был совершенно уверен в том, что Кевин играл по правилам. Федеральная налоговая служба смогла в этом убедиться, по крайней мере один раз. Но я не мог быть так же уверен в отношении остальных. Я решил пока оставить вопрос открытым.
«А как насчет образа жизни? Ты не очень похожа на штучку из Вегаса», — сказал я.
Джилл прищурилась: «Что, ты думаешь, я плохо смотрюсь в облегающем топе? Если серьезно, атмосфера меня очень стимулирует. Мне нравилась возможность играть другую роль — особенно в то время, когда приходилось выкладываться в бизнес-колледже».
Она крутила одной из палочек, вспоминая: «Я могла порхать от одного стола к другому, и никто никогда не обращал на меня внимания. Днем я одевалась в пляжные наряды, будто только что пришла из бассейна. Ночью — как сейчас: короткие юбки и вызывающие каблучки.»
Еще один официант засмотрелся на нее, но покраснел, когда Джилл глянула ему прямо в глаза.
«Я делаю вид, что мне страшно играть, — продолжала она. — Я всегда говорю, что мой муж играет в крэпс, — кажется странным, когда женщина играет в одиночку, если только она не старая японская шлюха».
«А как насчет твоих друзей в Бостоне? — вмешался я, говоря так быстро, что она не смогла меня перебить. — Как ты сумела скрыть все от них?»
«В Гарвардской школе бизнеса царила конкуренция. Все все скрывали друг от друга, это было частью повседневной жизни. Я помню одну довольно забавную историю. Я работала летом в одной из городских консалтинговых фирм. Наша группа вылетела в Пуэрто-Рико ради какого-то проекта, и нас поселили в отеле, где было казино. Когда мы закончили презентацию, мой босс так боялся казино, что проводил меня прямо до моего номера. Он думал, что ко мне начнут приставать „элементы“ из тех, что постоянно толкаются вокруг карточных столов», — рассказывала Джилл.
Я рассмеялся, представив себе корпоративного чиновника со сжатыми губами, который беспокоится о Джилл Тейлор. Она покачала головой, и рыжие волосы взметнулись во все стороны.
«Разумеется, — сказала она, — я выскользнула ночью и сыграла несколько „рук“».
В ее интонации был настоящий восторг. Она тогда серьезно увлеклась. «А был ли твой опыт с командой всегда положительным?» — спросил я.
Она снова начала тыкать палочками в мясные шарики, а потом сказала: «Были, разумеется, некоторые личные конфликты. Я умею быть крутой маленькой стервой. И поначалу Мартинес был самым гнусным шовинистом. Он не верил, что женщина умеет считать так же хорошо, как мужчина. Если быть справедливой, я не очень-то смягчала обстановку, вступая в перебранки, пока они меня готовили. Я всегда думала, что он меня нарочно прессует, чтобы я выступила хуже. Но он был всего-навсего строгим учителем. Я постепенно —
«А когда команда напала на Вегас, — продолжал я, — все загладилось?»
«Поначалу, — сказала она, — приходило столько денег, что нам не за что было драться. Первые шесть месяцев прошли, как во сне. Мы подняли подсчет карт на совершенно новый уровень».
Ее глаза сияли, когда она вспоминала блестящую жизнь, невероятные уик-энды в Вегасе, о которых я уже столько слышал. Но было в ее голосе что-то еще, некое предостережение. Я решил дать ей самой подойти к этому.
Барабаня красными ногтями по скатерти, она спросила: «Чем ярче горишь, тем горячее становится, не так ли?»
Я не совсем понимал, что она имеет в виду. Во время моих интервью со всеми «элементами» история разворачивалась передо мной, как в реальной жизни, и я боролся с желанием ринуться туда с головой. Джилл Тейлор уже была там. Я мог судить по ее голосу, что обратно она не хотела.
«Дилан и я иногда шутили, что развелись мы именно из-за этого, — произнесла она наконец. — Теперь он живет на юге Франции с новой подружкой. А я работаю консультантом в Хартфорде. И ни один из нас не был в Вегасе вот уже пять лет».
Глава 16
Для карточного каунтера Эндрю Тай был несуразно высокого роста. При своих шести футах пяти дюймах он возвышался над всеми, кто сидел за игровым столом, и если он просчитывал «шу», ему приходилось едва ли не косить глаза, чтобы видеть карты. Он никак не мог раствориться в толпе и не мог пройти контроль в аэропорту без того, чтобы на него обратили внимание. Если его будут искать, то обязательно найдут, будь то в клубе, в баре или в переполненном казино.
Точно так же Джилл и Дилан Тейлоры выделялись из типичной толпы Вегаса. Они были высококлассными, эффективными профессионалами: Джилл преподавала в самом элитном бизнес-колледже страны, а зарплата Дилана за год в одном из ведущих рекламных агентств Бостона исчислялось шестизначным числом. Они разъезжали везде как молодожены, останавливались в апартаментах для новобрачных и обедали в пятизвездочных ресторанах. Они обращали на себя внимание благодаря огненному сиянию ее рыжих волос, респектабельной и приятной внешности, благодаря тому, что приличные пары здесь были в диковинку. И именно эти три новобранца помогли команде игроков в блэкджек из МТИ перевести систему подсчета карт в новое, более высокое измерение.
Начиная с уик-энда после 4 июля 1995 года к Кевину и его личному отряду были приписаны три рекрута. Команда Микки Розы была теперь разделена на три постоянные группы, которые могли работать одновременно, каждая — с тремя сигнальщиками и своим КИ. Как правило, рассредоточенные по трем разным казино, группы играли в смены по восемь часов, отыгрывая за ночь по полторы тысячи «рук» с большими ставками. Из расчета дохода в 10 % с одной «руки» и средней ставки около тысячи долларов команда могла заработать для своих инвесторов по сто пятьдесят тысяч долларов за одну ночь. Но обычно участники команды работали еще лучше, учась максимально использовать способности друг друга и используя преимущества своих ярких, самобытных характеров.