Бен Кейв – Опасен для общества. Судебный психиатр о заболеваниях, которые провоцируют преступное поведение (страница 50)

Я позвонил Элейн и пошел к регистратуре. Миссис Роколл держала две огромные сумки, наполненные подарками. Я проводил ее в комнату для опросов, где нас теперь ждала Элейн.

– Я думала, мы едем в больницу, чтобы навестить его, – сказала миссис Роколл.

А потом она увидела мое лицо и остановилась как вкопанная. Мне не нужно было ничего говорить, она знала, что произошло.

ЛЮДИ ВСЕГДА ЗНАЮТ: ТЕЛЕГРАММА В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ, ПОЛИЦЕЙСКИЙ У ДВЕРИ, МЕДСЕСТРА, ОТВОДЯЩАЯ ВАС В БОКОВУЮ КОМНАТУ, И ЛИЦО ДОКТОРА.

– Мне так… – начал я, но не смог закончить фразу. Мне пришлось заставить себя сдержать эмоции. Она должна была это услышать. – Миссис Роколл, Тимоти умер час назад. Мне очень жаль.

Я сел. Она смотрела на меня дольше, чем обычно, и медленно склонила голову… Я увидел, как слезы тихо текут по ее щекам.

– Он был моим единственным ребенком.

Мы сидели с ней и плакали все вместе.

– Доктор Кейв, сестра Элейн. Пожалуйста, не могли бы вы помолиться со мной.

– Конечно, – сказал я.

О таком меня раньше никогда не просили, но все казалось совершенно естественным. Это было похоже на возвращение домой.

– Отче наш, – начала она, – сущий на небесах…

Мы с Элейн присоединились к ней.

– Да святится имя твое…

Час спустя, когда я отвез ее в больницу общего профиля, чтобы забрать его вещи и оформить документы, мы узнали новости.

При вскрытии у Тимоти в легких нашли множественные абсцессы. Вероятно, причиной смерти стал возникший в результате сепсис. Оказывается, у него не было туберкулеза, по крайней мере, ни один посев не дал положительного результата.

Исследовательские работы и отчеты о случаях, опубликованные за годы, прошедшие после смерти Тимоти, связывают клозапин с пневмонией и нарушением иммунного ответа. Так вот, я бы прекратил прием клозапина гораздо раньше, нравилось это Тимоти или нет.

Я что-то не так понял?

Был ли я ослеплен успехом лечения?

Я не знаю.

Будьте моим судьей.

Миссис Роколл, я искренне сочувствую вашей потере. Я проигнорировал ваши пророческие предупреждения. Пожалуйста, знайте, что я всегда старался действовать в интересах Тимоти и делать все лучшее для него.

Я думаю, это все, что может сделать любой врач.

Когда наркотики действуют: экстази и окровавленные ноги

Я согласился принять Чарли в свое отделение только потому, что думал, что с ним будет непросто. Он уже почти четыре года находился в больнице, и за это время ему не стало лучше практически совсем. Он страдал от своей болезни точно так же, как и в тот день, когда прибыл на лечение. Он все еще был рассеян, почти не следил за собой и в периоды, когда выходил из больницы, стабильно скрывался от врачей и властей. Тогда полиция неизменно обнаруживала его голым в лесу, обычно после того, как собачники звонили с жалобами.

Была еще одна причина, по которой я был рад взять его под свою опеку. Я навестил его, провел с ним около часа и к концу разговора подумал, что у него, пожалуй, самое прекрасное состояние духа из всех пациентов, которых я когда-либо встречал.

Я вернулся и сказал завотделением Тайо, что кладу его к нам.

– Итак, в чем его обвиняют? – спросил Тайо, просматривая записи.

– Он лечится от шизофрении, – ответил я. – Но у него три судимости за публичное непристойное поведение.

– Разве ему не нужно будет пройти программу для сексуальных преступников? – Тайо был судебным психиатром нового поколения. Их учили, что, если кто-то делает что-то не так, это должно объясняться через призму психического расстройства или антисоциального поведения.

– Это не поможет, – сказал я. – Он не сексуальный преступник.

Похоже, мои слова не убедили Тайо.

– Иди сам познакомься с ним. Я его опрошу и покажу тебе, как это делается.

Тайо попытался изобразить улыбку, но было видно, что он немного раздражен. У него была степень магистра, звание доктора философии и целый ряд научных публикаций, но сейчас ему нужно было понять, почему люди попадают в беду и что это случается не всегда потому, что они «плохие».

– Как дела? – спросил я Чарли.

Он пожал плечами.

– Я не хочу здесь быть.

– Я знаю, Чарли. Вы ушли из трех больниц, в которых были до того, как попали сюда.

Чарли кивнул.

– Вы скрывались, – сказал Тайо, а я бросил на него сердитый взгляд.

– Почему? – спросил я.

Он снова пожал плечами и протянул руку, чтобы сорвать что-то между нашими лицами. Некоторое время он смотрел на нечто, что, как ему казалось, лежало у него в руке, а затем, видимо, потерял интерес.

– Что это было? – спросил я.

Он оглянулся на меня и приложил палец к губам.

– Тс-с-с.

Затем Чарли снова взял что-то из воздуха, встал и подошел к окну. Он локтем открыл вентиляционную решетку.

– Здесь нет окна, – сказал он обвиняющим тоном.

Потом Чарли кивнул и, казалось, удовлетворился результатом. Он вернулся к нам и снова сел. При этом он обдал меня потоком вони, я почувствовал ужасный запах его тела.

– Что вы поймали?

– Дух.

В этих словах не было никакой иронии. Для него это было так же реально, как поймать комара и выпустить его.

– Вы можете рассказать мне о духах?

Чарли слегка улыбнулся.

– Они с деревьев. Вокруг нас все живое, даже кровать, на которой я сижу. У всего есть духи. – Чарли обвел взглядом комнату и остановился на Тайо. – Ваш дух – темный.

Я подавил улыбку.

– Сколько вам было лет, когда вы начали видеть духов?

Чарли снова пожал плечами.

– Не знаю, может быть, двадцать или около того. Сначала я стал их слышать.

– Что они говорили?

– Они звали меня – они звали меня в лес.

– И там вы раздеваетесь?

Чарли кивнул.

– Для того, чтобы сблизиться с ними – пообщаться.

– И тогда вас арестовывали?

– Я не делал ничего плохого. Да, я был голым, но в этом нет ничего предосудительного.