Бен Кейв – Опасен для общества. Судебный психиатр о заболеваниях, которые провоцируют преступное поведение (страница 28)
Однажды я обнаружил там выпуск журнала от 1975 года – это мой личный рекорд. Сейчас я думаю: а не была ли вся эта обстановка частью непреднамеренной «терапии воспоминаниями» для пациентов с деменцией? Если так, то идея блестящая!
Так вот, я зашел в такую комнату ожидания и позвал мистера Куто. У меня было рекомендательное письмо от его терапевта, но оно оказалось совершенно бесполезным. Эти письма обычно называются «пожалуйста, посмотрите и сделайте все необходимое», потому что демонстрируют полное пренебрежение к природе проблемы, социальной истории, лечению, проводимому на данный момент, и тому, зачем вообще люди пришли к врачу на консультацию. Вот что я знал об этом пациенте:
«Дорогой мистер Кейв, пожалуйста, рассмотрите случай мистера Куто, он жалуется на социальные проблемы и хотел бы обратиться к психологу.
Ваш совет очень ценен для меня. Искренне ваш,
И т. д.»
Господи, даже имя пациента написано неправильно.
– Мистер Куто, – позвал я.
Все, кто находился в помещении, подняли глаза, но никто не встал. Я окинул каждого из них слегка растерянным взглядом и снова произнес имя. Я даже повысил голос.
– Мистер Куто! – прокричал я.
Наконец, когда я уже собрался называть следующего по списку, худощавый мужчина лет тридцати решил встать. Он взглянул в мою сторону, но, казалось, не смотрел на меня.
Я снова произнес его имя, как мне показалось, на это раз вопросительным и немного страдальческим тоном. «Мистер Куто?» – что с языка медиков переводится так: «Мистер Куто, у меня полная комната ожидания и два новых приема в палате. Пожалуйста, возьмите себя в руки и подойдите поговорите со мной». Я даже улыбнулся ему, что было явным признаком раздражения.
К сожалению, мистер Куто не успел взять себя в руки. Вместо этого он полез в сумку. Я до сих пор помню тот косой взгляд, который он бросил в мою сторону. Он торопливо двигал руками, его глаза ничего не выражали. Ничего, кроме: «Я ждал больше часа» или «Я не хочу здесь быть, но жена заставила меня прийти».
Казалось, он смотрел прямо сквозь меня. Он как будто не присутствовал в том месте.
Что-то было не так.
Мистер Куто тщательно изучил содержимое своей сумки, решительно, но немного неуклюже. Единственное, что я знал наверняка, так это то, что он не свою визитную карточку искал.
Что-то было не так, все действительно было очень серьезно. Он не назвал своего имени, разве что встал. Он не смотрел мне в глаза, во всяком случае не делал этого осмысленно, и казался взволнованным.
У меня никогда раньше не было предчувствий, но абсолютно каждая часть моего мозга в тот момент кричала «ТРЕВОГА». Надпочечники начали делать то, для чего они созданы (а именно вырабатывать адреналин), и я почувствовал, как пульс участился в два раза, а дыхание стало таким глубоким, что дело дошло почти до гипервентиляции. Через некоторое время я смог оглядеть комнату и увидеть четырех человек, двух мужчин и двух женщин, все они ждали приема. Я до сих пор помню, где я стоял и где сидели все пациенты.
МОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ СТАЛО ЕЩЕ БОЛЕЕ ОТЧЕТЛИВЫМ, Я СОВЕРШЕННО ТОЧНО ПОНЯЛ, ЧТО МИСТЕР КУТО СОБИРАЕТСЯ ДОСТАТЬ ИЗ СВОЕЙ СУМКИ ПИСТОЛЕТ И ЗАСТРЕЛИТЬ МЕНЯ.
А если он выстрелит в меня, то он, вероятно, планировал застрелить и всех остальных.
Не могу толком объяснить, как это работает, но я знал наверняка, что именно это он и собирался сделать.
Он явно нащупал на дне сумки пистолет и пытался ухватить его. По сей день я не знаю, почему я так решил. Он был нормальным, хотя и недоедающим парнем.
Мой мозг перестал работать. Вся кровь направлялась теперь к мышцам[34], и я полностью сосредоточился на происходящем. Пациент безраздельно завладел моим вниманием. Кроме него, больше ничего не существовало.
Он напомнил мне Рэтти из «Ветра в ивах»[35], а мне нравился Рэтти, так что это вообще не помогло. Отсутствие зрительного контакта с ним могло бы вызвать раздражение. В конце концов его рука перестала двигаться, и на худощавом лице появилась слабая улыбка. В этот момент я понял, что нужно что-то делать. Если он застрелит пациентов, то вряд ли это будет хорошим началом их лечения.
Такой сценарий был бы ужасным. Самым ужасным.
Пациентов было четверо, помимо мистера Куто. Если я убегу, он их застрелит. Никто из них, похоже, не замечает, что происходит, и они не смогут защитить себя.
Так что вариантов у меня не было.
Он медленно высовывал руку из сумки, хватаясь за что-то. Я бросил взгляд мимо него и через стеклянную перегородку увидел в соседней комнате секретаршу. К сожалению, я знал, что она была глуховата и не слышала звонящий телефон даже на близком расстоянии. Но болтать со своими друзьями прямо на рабочем месте она могла совершенно спокойно. Это достаточно распространенное явление, которое требует большего внимания и исследований.
Его рука теперь почти показалась из сумки, и крысиная улыбка стала чуть шире, а зубы – немного острее. Я знал, что должен мгновенно принять решение.
Что я и сделал.
Сначала я крикнул «ТРЕВОГА».
Когда я говорю, что кричал «тревога», вы должны знать, что я действительно могу быть очень громким. Женщина слева от меня сразу же упала со стула, и даже секретарша прервала свой разговор, чтобы посмотреть что случилось.
Я решил броситься на мистера Куто. Я знал, что мне нужно будет отобрать у него пистолет, и мысленно приготовился сломать ему руку, если потребуется, – честно говоря, чего бы это ни стоило. Я попробовал применить свой репертуар навыков боевых искусств, предназначенных для того, чтобы вывести из строя человека с оружием.
И потерпел неудачу.
А ведь я прошел курс контроля и сдерживания – мы все обязаны были его проходить, – но мне это не помогло, потому что Рэтти не стискивал мои плечи, не хватал сзади и не держал за волосы – а я как раз знал, что делать именно в таких случаях, тут я был тщательно подготовлен. А вот что делать при других условиях – я не знал. Я был на расстоянии прыжка от Рэтти.
Я пронесся мимо кофейного столика к своей цели.
«Уложи его. Уложи его».
Мое внимание необъяснимым образом привлекла обложка журнала Country Living, а точнее, фотография красивого фермерского стола, который хорошо смотрелся бы на моей кухне.
«Да, мне пришла в голову отличная идея на работе, любимая. Было даже время почитать журнал… Да… Тихий день, ничего особенного не произошло». Наконец я оторвал взгляд от довольно интересных столовых приборов фирмы Smeg, фотографии которых красовались в открытом журнале Homes & Gardens, и посмотрел на Рэтти.
Он достал свою руку из сумки, и на его лице появилось торжествующее выражение.
К этому моменту создалось такое впечатление, что полкомнаты оглохло от моего крика, похожего на взрыв светошумовой гранаты. Я напугал женщину, которая и без того была слишком впечатлительна, и она упала на пол позади меня. Я в это мгновение решал, какой кухонный стол выбрать, и подумал, что надо взять холодильник Smeg, из соображений стоимости. Теперь я хорошо рассмотрел руку Рэтти.
Слава богу, в ней не оказалось пистолета! Но зато был довольно внушительный нож – около 12 сантиметров длиной, похожий на один из тех, которые непонятно по каким причинам выставляют на продажу в табачных лавках по всей Франции.
«Вот 20 франков, дайте мне почтовые марки, пожалуйста. О! И охотничий нож еще». Это нож. Это, черт побери, нож! Всего лишь нож!
Слава богу.
И правду говорят, атеистов нет ни на поле боя, ни в оживленной психиатрической амбулатории. Я действительно приношу извинения за использование крепких выражений. Но трудно описать чувство облегчения, которое я испытал, когда понял, что это был «всего лишь» нож.
Я уложил на пол человека с ножом. Я знал, что нужно закрываться от пистолета и убегать от ножа. Это логично, когда вы умозрительно рассуждаете об этом. А в реальности весь мой импульс – произведение моей массы тела (большой) и моей скорости (высокой) – направился внезапно не в том направлении. Между мной и Рэтти было около метра, и я очень быстро приближался. Секретарша теперь смотрела на свой телефон и, казалось, никак не могла определить, действительно ли наличие шокированной женщины на полу и кричащего врача, бросающегося на пациента с ножом, представляет собой не что иное, как чрезвычайную ситуацию.
На самом деле для такого рода ситуаций нет протокола, но если бы она внимательно следила за выражением моего лица, то заметила бы тот момент, когда я с облегчением понял, что это был «всего лишь» нож. Правда потом я снова жутко испугался, когда мистер Куто бросился на меня.
К счастью, если я ткну кончиком среднего пальца в пол, а палец другой руки вытяну как можно выше, отметка карандашом будет на высоте 194 сантиметра. Это на 2,5 сантиметра выше моего роста. Теперь я бесконечно благодарен этому факту, потому что не сомневаюсь, что именно комбинация моей вытянутой руки, удерживаемой как дуло пушки на танковой башне, в сочетании с моей массой и скоростью сбила моего противника с ног и отбросила его к стене позади него. Он отскочил от стены, спотыкаясь, вернулся ко мне и подошел так близко, что я смог схватить его за запястье, повернуть в другом направлении и увидеть, как нож падает на пол, не причинив никому вреда.
В этот момент герой фильма может еще не успеть до конца отобрать оружие у плохого парня, тем самым предоставив ему последний шанс поквитаться. Но я всегда считал это утомительным сюжетным приемом, поэтому пнул нож в сторону одного из пациентов, наблюдавших за нами, – естественно, все с интересом глазели на нас. Все, кроме одного, точнее одной. Очевидно, она так глубоко погрузилась в свой внутренний диалог, что ее ничуть не отвлек даже этот захватывающий эпизод. Я был свидетелем такой же реакции 11 сентября 2001 года, когда самолеты врезались во Всемирный торговый центр. В то время я находился в отделении средней безопасности больницы Святого Иуды, и персонал и пациенты, толпясь, плечом к плечу, смотрели телевизор. Примерно четверо пациентов были настолько нездоровы, что не могли сосредоточиться на этих важных событиях. В конце концов Рэтти оказался безоружен, и я держал его за руку.