Бен Кейн – Орлы в буре (страница 100)
следовали за Туллом, потому что… ну, потому что он был Туллом и не давал
им покоя. Казалось, что конец близок, когда перед ними рухнул массивный
бук, перегородивший дорогу. Отовсюду доносились воодушевляющие
песнопения барритуса, когда сотни воинов готовились уничтожить их, а
затем откуда ни возьмись пришли безумные приказы Тулла. Каким-то
образом это сработало, переправив их на другую сторону.
— Скажи Кальву. Расскажи им все, — приказал Тулл со свирепой
ухмылкой.
— Мы создадим что-то вроде черепахи у вала, — сказал Пизон, гордый
тем, что его выбрали. — Это рост человека, так что двух рядов должно быть
достаточно, первый пригнувшись, второй на коленах. Остальные подбегут к
врагу по щитами. Все просто.
Его товарищам понравилось, как это звучит. — Умно, — сказал Кальв.
— Старый добрый Тулл, — заявил другой. — Я буду частью черепахи, —
сказал остряк из глубины рядов. Мужчины ухмыльнулись; другие смеялись.
— Я отправил приказ каждой когорте и другим легионам, — крикнул
Тулл. — Мы все будем сделаем то же самое. Гребаные дикари не узнают, что
их поразило!
Пизон и его товарищи ликовали, и когда вскоре после этого прозвучал
сигнал к наступлению, они с новым рвением двинулись к вражеским
позициям.
— Преторианцы рядом с нами, братья, — пробормотал Тулл, шагая
вдоль своей центурии. — Посмотрите на высокомерных придурков!
Уничижительные комментарии его людей наполнили воздух. — Они
все в сияющих доспехах и начищенных шлемах, сомневаюсь, что среди них
есть ветераны. Вы когда-нибудь использовали эти мечи в бою? Переплатили, высокомерные сыны шлюх!
Зная, что Тулл – примипил, сердитые преторианцы не осмеливались
отвечать на насмешки, пока он не отошел за пределы слышимости.
Перебранка с преторианцами занимала его легионеров большую часть
пути до вражеского вала. После этого воцарилась мрачная тишина, поскольку
177
на земле лежали мертвые и умирающие римляне. Это была знакомая сцена, но опустошающая своей дикостью. Мольбы о помощи, просьбы о воде, и
другие жалобные вопли заполнили уши Тулла. Потревоженные прибытием
его людей, тучи мух поднялись из зияющих ран, вытаращенных глазных
яблок и блестящих петель кишок. Безошибочные в своей способности
распознавать падаль, десятки канюков кружили над головой.
— Мама, — простонал ауксиларий с копьем в животе. — Мама. —
Легионер с пустым лицом сидел, баюкая окровавленную правую руку, на
которой не хватало кисти. — Горячие сосиски, четыре за порцию, — сказал
он. Медленные потоки крови из дикой раны мужчины показали, что он скоро
умрет. — Горячие сосиски, четыре за порцию. Горячие сосиски, четыре за
порцию. — Слова крутились в голове Тулла.
Сотня шагов, и германские воины, стоявшие на вершине вала, закричали во все горло.
Копья, брошенные сильнейшими воинами, взлетели высоко в воздух и
вонзились в массу наступающих легионеров и преторианцев. Разносились
слабые крики; никого из раненых поблизости не было. «Это быстро
изменится», — подумал Тулл. — Поднять щиты, — проревел он. —
Двигайтесь, братья!
Шестьдесят шагов, и вражеские копья посыпались дождем. Тонкие и
толстые, листовидные и почти треугольные, они пробивали щиты
легионеров. Время от времени что-нибудь проскальзывало через брешь.
Последовали крики и проклятия, но большинство из них было отражено
доспехами мужчин внизу. Тулл оставался спокойным. Обстрел германцев
уже заканчивался. У подножия вала будет передышка, возможность для тех, у кого целые щиты, передать их солдатам впереди. Могла представиться
возможность вытащить копья.
Тридцать шагов, и вражеский обстрел прекратился. Обнаженные
берсерки рыскали взад и вперед, били себя в грудь и выкрикивали
оскорбления в адрес римлян. Один повернулся к легионерам спиной, пригнувшись и раздвинув ягодицы в крайнем презрительном жесте. Рев
грубого смеха поднялся от его товарищей. Барритус достиг нового пика.
— Пусть поют, братья, — крикнул Тулл. — Нам, черт возьми, все
равно, не так ли?
— ДАААААА! — заревели ближайшие мужчины.
— Пилумы к бою. Цельтесь выше, — приказал Тулл. — Бросай!
Его вспотевшие люди отвели правые руки назад и бросили. Более