Бен Кейн – Орлы в буре (страница 102)

умирал.

Тулл успел вовремя, чтобы занять место, оставленное солдатом, когда

тот падал на землю, и ударить щитом своего противника, седобородого

воина, прежде чем тот успел выдернуть свое копье. Седобородый упал с

удивленным видом, а Тулл рванулся вперед, вонзив меч в рот следующему

германцу. Зубы раскололись, запузырилась кровь, и с ужасным булькающим

звуком воин умер. Опасаясь быть отрезанным, Тулл отступил назад и

проверил, есть ли легионеры с обеих сторон.

Возможно, напуганный видом двух своих соплеменников, падающих

так быстро, следующий воин осторожно приблизился к Туллу. Осторожность

погубила его. Когда его глаза переместились вниз, проверяя, не споткнулся

ли он о труп, Тулл врезался в него могучим ударом своего щита. Воин

пошатнулся, и Тулл сделал шаг вперед и вонзил клинок в открытое горло

германца, отступив назад он почувствовал за своей спиной людей –

подкрепление. — Сомкнуть строй! — взревел он. С солдатом у каждого

плеча Тулл двинулся вперед. Ближайшие воины испуганно попятились, и он

сделал три шага вперед. Издав боевой клич, на него напал человек с

180

заплетенными в косу волосами, держа над головой копье, готовый нанести

удар.

Согнув колени, опустив голову так, что над щитом виднелись только

его глаза, Тулл вонзил свой меч в живот воина до того, как тот успел сделать

выпад копьем. Не слишком глубоко – он не хотел, чтобы меч вонзился в

позвоночник. Провернув меч в ране, чтобы разрезать кишки, Тулл вытащил

клинок. Ревя, как новорожденный, мужчина упал.

Глаза Тулла блуждали слева направо и обратно. Ближайшие воины

были напуганы – он видел это по их лицам. — Построиться клином! —

проревел он. — ВПЕРЕД! — Веря в то, что за его спиной стоят его люди, он

сделал еще один шаг.

Следующим, кто бросился на Тулла, был берсерк. Он умер, изрыгая

проклятия, с клинками Тулла и Пизона в груди. Другие воины двинулись

вперед, храбрые, несмотря на смертоносность Тулла, но он был похож на

одержимого. Крошечная часть его представляла, что каждый враг – это

Арминий, и все, ради чего жил Тулл после пропитанной дождем резни в лесу

– это все ради возможности втоптать вождя херусков в грязь. Неважно, что

Арминий был неизвестно где на поле боя, каждый воин был в какой-то мере

его частью. Убей достаточно мерзости, смутно рассуждал Тулл сквозь свою

боевую ярость, и Арминий будет раскрыт.

В то душное, размытое время боги, казалось, снабжали Тулла энергией.

Его обычные боли – в основании позвоночника, в шее, в левой икре –

исчезли. Он как будто снова стал двадцатилетним, его мускулы были

сделаны из стали, а сердце сильным, как у быка. Каждый воин, что выступил

против него погиб. Большой, маленький, высокий, низкий, молодой или

старый, не важно – он убил их всех. Пока каждый из них находился на пути к

Аиду, Тулл видел, что это не Арминий, он продолжал наступать, его клинок

жил собственной жизнью. Живое продолжение его неутомимой руки, острая

сталь жаждала найти пристанище во вражеской плоти; она жаждала кромсать

лица и перерезать широкие глотки.

Его жизненная сила заразила Пизона и Метилия – пару, что встала

подле него, – они тоже сражались, как легендарные титаны. Следующие за

ними легионеры ничем не отличались. С таким центурионом каждый

чувствовал запах победы. Тулл продолжал наступать, зная, что страх

распространяется со скоростью пожара, пожирающего деревянный дом.

Достаточно сильно надавить на германцев, и они сломаются.

Пойдет трещина, и они побегут.

Побегут, и битва будет выиграна.

181

Глава XXVII

Неумолимый импульс продвижения Тулла – это, а также безумный

блеск в глазах его и его людей – вскоре возымели действие. Германцы

отступали в сторону, чтобы сразиться с другими римлянами, или пятились

назад, за пределы поцелуя клинка Тулла. Он прошел десять шагов, потом еще

десять. Ряды варваров поредели – впереди виднелась открытая местность. Он

этого не знал, но Фенестела и другие его солдаты сформировали свои

собственные клинья. Глубоко врезаясь в ряды германцев, они увеличивали их