Ben Galley – Жуткое утешение (страница 54)

Когда мускулы человека ослабли и он перестал сопротивляться, я испытал свои конечности и обнаружил, что они прочнее, чем можно было бы судить по его отношению к личной гигиене. Этот охранник был силен. Возможно, потому, что не привык спать, подложив под голову дубинку.

Я стряхнул пыль с одежды и встал. Со второй попытки я задвинул заслонку – как только привык к новым пальцам – а затем закрыл и саму дверь. Прежде чем заковылять по коридору, я вспомнил, что нужно задвинуть засов.

Несмотря на то что мои уши были забиты серой, я услышал, как надо мной грохочет «Плита» – сейчас, в разгар дня, там было много посетителей. Я толкал ноги охранника вперед, к первой лестнице, которую я нашел, – она позволила мне подняться на несколько этажей. Стоявший на последней ступеньке охранник ударил копьем об пол, и моя голова дернулась. Я почувствовал, как что-то хрустнуло в моей шее: заныла старая, но незнакомая мне рана.

– Списс, что ты тут делаешь?

Я прочистил горло и ответил:

– Нужно найти босса. Призрак дурит.

– Тора, ты хочешь сказать. Вчера Олагеф назвал Темсу «босс», и тот перерезал ему глотку.

– Я запомню. – Я попытался заглянуть ему за плечо и понять, не лежит ли Острый на столе и не висит ли он на стене. Но нет, я его не увидел. – Значит… он здесь?

– Нет, в подвалах.

Я благодарно кивнул, но уйти не успел – меня остановил еще один удар древком копья в пол.

– Эй! Помнишь, что я тебе рассказывал?

Я медленно повернулся к нему. Мое лицо разрывалось: я удивленно поднял бровь и понимающе улыбнулся одновременно.

– Идиот. Пиво тебя погубит. У нее близнецы… – Солдат просиял. – Два здоровых близнеца.

Я уже собирался поздравить его с тем, что он стал отцом, как вдруг охранник зажал копье под мышкой и стиснул две воображаемые – и огромные – сиськи.

– Два очень здоровых близнеца, если ты понимаешь, о чем я. После той ночи я едва ноги таскал…

– Молодец, – прервал я его и отвернулся. Охранник, у которого я отнял шанс похвалиться, разочарованно хмыкнул и продолжил охранять то, что ему поручено. Спускаясь по лестнице, я слышал, как он бормочет.

– Ну, как хочешь… говнюк.

Я решил, что подвалы должны быть там, где меня заперли во время моего первого визита в «Ржавую плиту». Недели, которые прошли с тех пор, показались мне целым годом. Я решил пойти вниз, а не вверх и забрел в темные подвалы и тоннели. От прохладного воздуха по моей коже побежали мурашки, волоски на теле заплясали. Я задрожал. Это было восхитительное ощущение.

Огромный лабиринт из подземных погребов и складов, который Темса вырыл под таверной, петлял, и в конце концов я оказался у клеток с тенями. Я посмотрел на них, на их скорбные лица – такие же, как и у меня когда-то. Я заметил в их рядах нескольких высокорожденных, которых явно пытали. Одного сожгли так, что он превратился в остов сапфирового цвета.

Часть клеток была забита до отказа; призраки дергались, когда сокамерники прижимали их к медным прутьям решетки. Да уж, Темса без дела не сидел. Три недели я томился в рабстве, и за это время Темса стал тором, а тором в этом городе был человек, который владел огромным количеством душ. Темса собрал тысячи душ в этих подвалах. Я содрогнулся, подумав о том, сколько еще тут этажей, наполненных призраками.

Я увидел по крайней мере еще один внизу – к нему вели спиральные лестницы, и там между клетками стояли чаны с водой из Никса. На полу блестели свежие чернильно-черные лужи.

Призрачные руки вцеплялись в меня, души что-то еле слышно шептали мне, пока я протискивался через узкий коридор, за которым оказался огромный зал со сводчатым куполом. Одолженное мною сердце екнуло, когда в него постепенно протекли мои собственные чувства: я увидел Темсу, рядом с которым стояла Ани Джезебел и несколько ее солдат. Они были заняты – наблюдали за строительством новых клеток. Команда призраков в серых набедренных подвязках забивали гвозди и закручивали болты. На руках призраков были кожаные перчатки, защищавшие их от меди.

– Быстрее! – кричал Темса, топая своей орлиной лапой. Я стиснул зубы, заметив на его пухлом бедре ножны, в которых был Острый. – К вечеру все должно быть готово, слышите?

– Да, тор! – вразнобой ответили голоса.

Часть из них были новыми – хриплыми, а другие едва успели оформиться.

– А, вот ты где, – прозвучал голос меча в моей голове. Каким-то образом он понял, что это именно я. – Этот жив, или его ты тоже убил?

Кивнув мечу, я нырнул в нишу и притворился, что стою на посту – и даже для порядка потыкал в клетку, где сидели невинные души.

– Ани, я тебе еще раз говорю – в «Плите» уже тесновато, – ворчал Темса. – Нам нужно новое жилье.

– Хм.

Это было все, что ответила огромная Джезебел.

– Ты слышала, что я сказал?

– Да.

– Вечно ты мне не веришь, дорогая! Либо снова начни мне доверять, либо сложи свои жалобы в бутылку и заткни пробкой!

Темса погрозил ей пальцем. Я следил за ними краем глаза, и этот глаз уже начал ныть от усилий, которые я прикладывал, чтобы управлять им. Человек отчаянно пытался подмигнуть.

– Возможно, мне больше понравится в башне судьи Гхора, и она будет больше соответствовать моему новому положению в обществе. Но сначала нужно отмыть ее от его вони. Район Бес мне надоел. Завтра я устрою еще одно Взвешивание, чтобы закрепить свои притязания.

– Но судья Палаты Кодекса… Пожалуй, это слишком смело… тор. Старсон говорит, в его баре был дознаватель, который что-то вынюхивал, а с тех пор как этот дурень Омат убил одного из них…

Джезебел попятилась, увидев ядовитый взгляд Темсы.

– С этим разберется наша принцесса, – сказал он. – Сизин не даст им нас выслеживать.

Вот это меня удивило.

– Так какой у нас план? – спросила Джезебел, меняя тему.

– Сегодня в полночь мы придем на вечеринку, которую устраивает Гхор. Просвещенная сестра Лирия настолько добра, что раздобыла для нас приглашения. Культ продолжает меня поражать, хотя порой и злит до усрачки.

Вот теперь мои брови действительно полезли на лоб. Я начал понимать, почему на улицах появились приверженцы этого Культа.

– А для меня приглашение есть? – спросила Джезебел.

– Разумеется. И для Даниба тоже.

– У меня на примете есть пара человек.

– Мы и Келтро с собой возьмем.

Услышав свое имя, я вздрогнул.

– Наверняка он может подождать…

– Мы возьмем его с собой, – твердо ответил Темса. – Не доверяю я вдове. Злые языки болтают, что она – вздорная старая кошелка. Возможно, она решит, что с нее хватит, и устроит какую-нибудь херню с его монетой. На всякий случай нужно извлечь из него побольше пользы.

Джезебел снова хмыкнула и пнула окованным медью башмаком призрак какой-то женщины. Та полетела на пол, размахивая почти оторванной рукой.

– Быстрее, он сказал! – заревела Джезебел, а затем снова подошла к Темсе. – Меч, значит, ты оставил себе?

– Да. Подходящий клинок для тора. Кроме того, он необыкновенно острый.

Темса выглядел так, словно вот-вот выхватит меч из ножен и изящно им взмахнет, однако его рука осторожно отодвинулась от рукояти. Я заметил повязку на его большом пальце.

– Он пытался меня наточить. Я разрезал точильный камень пополам.

– Похоже, это душа-клинок.

– Чепуха, Ани. Они только в сказках бывают.

– У деда был похожий топор. Душа-топор, наверное… Эй, ты! Я же приказала тебе сторожить того призрака!

Я не сразу понял, что Джезебел обращается ко мне, но огромная женщина широким шагом двинулась ко мне, подняв палец, – и это была первая подсказка. Почему в Арке они вырастают такие здоровые?

– Я… – Мое тело дернулось, снова пытаясь как-то подать ей сигнал и выдать меня. Я напрягся еще сильнее. Это вселение оказалось более трудным, чем предыдущее.

Джезебел наклонилась, чтобы фыркнуть мне в лицо, и я заметил, что ее нос покрыт лопнувшими сосудами.

– Ну?

– Там Хекал. Он хотел поменяться.

Почему я выбрал имя красса?

– Поменяться? Хекал? Это что еще за хрен? Не помню такого.

Она с силой толкнула меня в грудь, и я задохнулся, борясь с чужой душой.